Меньшее зло - Алексей Фомичев

Кроме средств связи, сканеров, оружия, фонарей, медикаментов и минимального набора продуктов, взяли три линготранса. Лишними не будут.

Одежда была стандартная — брюки, куртка. На ногах берцы. Поверх всего черные плащи — универсальное средство для маскировки. Такие плащи носили во многих эпохах, причем разные люди. Служители культов, воины, торговцы, горожане, странники. Плащ хорошо защищает от дождя и ветра, скрывает лицо, фигуру и одежду. Ну и оружие, конечно.

– Ждем вас, — напутствовал их Эгенворт. — На станции дежурит группа прикрытия. Шесть человек во всеоружии. Если что — прикроют.

– Отлично. — Сергей пожал ему руку. — Мы постоянно на связи.

– Как у вас там?.. Ни пуха...

– К черту!

Эгенворт проводил взглядом три закутанные в плащи фигуры и хмыкнул. Странная традиция — посылать к черту того, кто пожелал доброго пути. Непонятные они — земляне...

Во время первого выхода на Логошет Харким засек все места, где срабатывали датлайские установки. И хотя надеяться, что они постоянно активизируют их в одних и тех же точках, глупо, но Сергей после недолгих раздумий решил попытать счастья именно там. Даже если ничего не обнаружат — не страшно. Главное — провести разведку, собрать первичную информацию.

... Их вынесло в какой-то подворотне, зажатой с двух сторон высокими каменными стенами. Под ногами месиво, по сторонам неровная грубая кладка из сероватого камня, за спиной дверь. Дверца из тонких жердин на кожаных петлях. Над голов-ой дырявый навес, сквозь который капала вода. В здоровые щели были видны свинцовые облака, низвергавшие потоки дождя. Так что плащи пришлись в самый раз.

Харким, пряча сканер под плащом, проверил обстановку.

– Пусто. В радиусе трехсот километров никого.

– А вообще на континенте?

– Надо разворачивать аппаратуру. Здесь не стоит — зальет.

– Тогда пошли искать место. Заодно познакомимся с городом.

– И страной, — добавил Толик. — Интересно, где мы?

– Толик, давай в тыл. Прикрываешь. Пошли.

Улица, на которую они вышли, представляла собой узкую дорогу, правда, выложенную в центре камнем. По краям же опять месиво. Вернее — ручьи. Они стекали с верха улицы, унося листья, какой-то мусор и огрызки фруктов. Мощный такой поток, очищавший улицу не хуже поливальной машины.

С двух сторон — двухэтажные здания с узкими окнами на уровне второго этажа. Большая часть окон забрана решетками. Тут явно готовы к отражению нападения в любой момент. Веселое время...

Улица освещалась двумя фонарями — заключенными в стеклянный корпус лампадами, дававшими мало света, но служившими хоть каким-то ориентиром в темень. Остальные не горели. Либо только сейчас, либо их вообще не зажигали. Ни одного человека не видно.

– Который час? — спросил вдруг Толик.

– Половина седьмого. Вечер.

– Город. По местным меркам немалый. В такое время все либо по домам, либо в гостях, либо...

– В кабаках, — закончил Сергей. — Знаю. Ищем какое-нибудь заведение. Там подходящая обстановка и есть с кем поговорить.

– И подраться, — вставил Толик.

– Что-то у тебя излишне игривое настроение. Не глотнул ничего перед выходом?

– Нет, — с сожалением признался Толик. — А зря. Надеюсь, в кабаке исправлю ошибку. В такую погоду легко подхватить простуду.

Шедший рядом Харким фыркнул. Странные парни, земляне. Шутят в такой обстановке. Чужой мир, незнакомая страна, незнакомый город. Где-то сидят датлайцы. А они скалят зубы!

– Чего встали? — Сергей обернулся, чуть приподнял капюшон. — Пошли. И не зевать.

Дорога вскоре вывела их на небольшую площадь. Слева в гордом одиночестве — дворец, окруженный каменным забором двухметровой высоты. Справа — широкое трехэтажное здание со шпилем на крыше и гигантскими часами на фасаде. Внизу две двери. Ратуша или магистрат. Или публичный дом. От аборигенов всего можно ожидать. Хотя в средние века вряд ли бы рискнули ставить непотребное заведение на площади, рядом с дворцом дворянина.

Впереди ряд зданий в один и два этажа. В центре площади — высокий деревянный помост. Ровная площадка три на три метра. И что-то вроде ящика с правой стороны. Похоже на незавершенный памятник.

Площадь освещалась чуть лучше улицы. На фасаде магистрата-ратуши два фонаря, у ворот дворца — еще два. И еще несколько горят над входами зданий.

Судя по всему, это центр города. А значит, поблизости должно быть какое-нибудь заведение.

– Вон кто-то прется, — негромко проговорил Толик. — За помостом. Двое или трое. У них можно спросить.

– Не надо. В нас сразу распознают чужаков.

– Нас и так распознают, когда зайдем в кабак. Здесь все всех знают.

– Все равно. Сами найдем.

– Тогда пошли.

Дождь все лил. Монотонно, однообразно, без малейшего намека на скорое окончание. Ровный стук капель навевал дрему. Хотелось попасть в теплую комнату, лечь на диван. Сунуть ноги под плед, взять в руки книгу и читать, попивая пиво или вино. А не бродить по темным улицам, в непогоду.

Кое-какая жизнь еще теплилась в городе. Парни несколько раз замечали мелькавшие у стен зданий фигуры. Один раз кто-то шмыгнул в узкую подворотню буквально под самым носом разведчиков. Где-то рядом скрипнула дверь. В стороне, может, даже на другом конце города зацокали подковы лошадей. В некоторых окнах горел свет.

Кабак они отыскали по звуку. У какого еще дома будут орать благим матом, распевать песни и бить глиняную посуду? А то, что там орут благим матом, парни поняли сразу. Даже не врубая линготрансы. Острые словечки завсегдатаи питейного заведения выкрикивали на немецком. На грубом, испорченном, нагло перевранном, но немецком. В местном варианте.

Ибо как еще понять «бьётстэусент», в оригинале звучащее «потцтаузенд» — тысяча чертей? Значит, их занесло в логошетский вариант Германии. Что в принципе неудивительно.

Уже давно стало ясно, что второе пространство в основном состоит из миров во многом схожих. И пусть география имеет достаточно различий, и исторические события не всегда совпадают, но языки все же схожи.

– Заходим, — решил Сергей после недолгого наблюдения за кабаком, из которого за это время вышли три человека, выбежал и двое и одного выкинули. Пропахав пару метров по камню, он полминуты полежал, потом резво вскочил и бросился прочь, едва не задев Толика.

У самого входа стояли два человека, закутанные в плащи. Держась за стену, они что-то бормотали под нос, глядя вниз. Осторожно обойдя их, парни толкнули дверь и зашли внутрь.

В лицо ударил сочный букет запахов, свойственных подобным заведениям. Жареного, вернее, пережаренного мяса, прогорклого масла, наверняка разведенного какой-нибудь дрянью, дыма чадящих факелов, соусов и приправ, пота, блевотины, кислого вина и недоваренного пива.