Его темная целительница - Кира Крааш

В столовой мы произвели настоящий фурор. Сидели сонные люди, невкусно завтракали, и тут заходим мы с Валентайном. Живые. Под ручку. И, мило воркуя, движемся к ленте раздач.

Стало тихо-тихо, и только изредка падали столовые приборы из чьих-нибудь ослабевших рук. Поскольку за нами шел Максимиллиан, сразу же раздалось шушуканье, что ничего святого для этих некромантов нет, они и лучшего друга, и родную бабушку поднимут на потеху публике.

Впрочем, кто-то все же сбегал за преподавательским составом, и когда мы всей компанией заняли наш обычный стол, явился старший по некромантам.

– Смотри-ка, действительно Сатор и Ромаро… – декан стоял над нами и с задумчивым видом нюхал воздух над моей макушкой. – Не пахнет, – резюмировал он и потыкал пальцем в мою щеку. – Не рвется!

– Господин Радерг, – вкрадчиво позвал декана Валентайн, – я первый и последний раз предупреждаю – тронете Николетту еще раз, кто-нибудь из моих демонов вашу трогалку откусит.

– Хм… – задумчиво изрек декан, рассматривая Валентайна. – Похожи на живых.

– В смысле, похожи?! – возмутилась я. – Я вам сейчас тахикардию устрою, сразу почувствуете, кто тут живой, а кто скоро не очень!

– А раз вы живые, – напрочь проигнорировал мои слова декан, – извольте пройти к ректору и объясниться, где вас демоны носили столько дней.

– В Туманных чащах, – коротко ответил Валентайн, не отрываясь от еды.

Декан картинно вздохнул:

– Ромаро, вот почему пока светлая не появилась в нашей милой академии, все было хорошо?

– А как светлая появилась, так сразу стало плохо, да? – прищурилась я.

Радерг махнул рукой:

– Доедите – и к ректору. А вы! – декан выразительно посмотрел на Макса и Элайджу. – Еще расскажете мне и декану Кровавого факультета, почему дверь в комнату милых девушек стоит в коридоре, аккуратно прислоненная к стене.

Макс и Элайджа синхронно скривились, а я же тихонечко вздохнула.

– Переживаешь? – вполголоса спросил Валентайн.

Не то чтобы я переживала, но потребности делиться с ближними впечатлениями о поездке не испытывала.

– Нет, – покачала головой, – просто я не горю желанием торчать весь день в кабинете ректора, рассказывая, как мы продирались через кусты на ощупь.

– Тебе и не придется, – спокойно ответил Валентайн.

И мне действительно не пришлось. Валентайн говорил за двоих, я лишь поддакивала в нужных местах. Наше путешествие уложилось в двадцатиминутный монолог.

Выслушав нас, ректор задумчиво уставился в окно.

– Ты сможешь показать на карте, где расположен этот таинственный домик? – наконец спросил он у Валентайна.

– Смогу, – ответил он, склонив голову набок. – Но там ничего нет.

– Это уже другой вопрос, – уклончиво ответил ректор. – Что за гримуар ты оттуда принес?

Валентайн позвал:

– Лагрус.

На стол перед ректором плюхнулся злосчастная книжка. Она наверняка бы попыталась цапнуть уважаемого мага, но тот лениво щелкнул пальцами, и гримуар распластало по столешнице. Под рассеянным взглядом мага страницы начали быстро перелистываться, пока, в конце концов, мужчина не изрек многозначительное:

– Ясно.

И книжку смахнуло на одну из полок, плотно перетянутую толстыми цепями крест-накрест. Соседки нашего гримуара заволновались, напоминая курочек на насесте, но шелестение страниц быстро поутихло под строгим взглядом ректора.

– Вот видишь, все прошло быстро и легко, – сказал Валентайн, когда мы покинули ректорат. – Какие у тебя планы на день?

– Курсовая по философии, – скривилась я.

Парень медленно кивнул:

– Да, пожалуй, разумно. Сегодня стоит разобраться с учебой.

Валентайн проводил меня до комнаты, на прощание поцеловал кончики пальцев и умчался выяснять, что успел пропустить по учебе. А я очень задумчивая отправилась читать скучную философию, все еще ощущая прикосновение его губ к своей коже.