Путь в Беловодье - Роман Буревой

– Старик хорошо держится. Замечательно. Мужественно. Уважаю. Да вот он, идет…

Все обернулись.

К ним по белой дорожке шагал Гамаюнов в светло-синем клеенчатом плаще до пят.

В реальности он выглядел куда тщедушнее и старше, чем в своих сеансах колдовской связи, отметил про себя Роман, глядя на хозяина Беловодья. Во-первых, Иван Кириллович был мал ростом, во-вторых, кожа казалось тонкой, как бумага, а губы – по-стариковски лиловыми. И главное, он был какой-то неухоженный – под плащом поношенный свитер с высоким горлом, одна брючина заправлена в сапог, другая выбилась, спустилась до самой воды и намокла.

– Как я рад! – Гамаюнов в первый момент как будто видел только Алексея. – Стен! Мой мальчик! – Они обнялись. – А ты по-прежнему такой же строптивец. За то и люблю. – Иван Кириллович отстранился и только теперь поглядел на остальных. – Леночка, наконец-то! – воскликнул он таким тоном, как будто давно ее здесь ждал, а она почему-то не ехала. – А это наш удивительный господин Вернон, надо полагать?

И Гамаюнов повернулся к Роману. Глянул внимательно, изучающе, будто оценивал, на что способен колдун.

“Он уверен, что я увижу в нем гуру, а я не вижу. Хоть убейте меня – не могу. Все же я обязан быть с ним почтителен, хотя бы из уважения. И еще за то, что он создал Беловодье”.

– Как у вас это получилось? – спросил Роман. Еще за секунду до этого не хотел спрашивать и все же спросил – слова будто сами собой вырвались.

– Очень просто. То, что в душе хранил, здесь отразилось. – Иван Кириллович торжествующе улыбнулся.

– И здесь, в Беловодье, возможно все?

– Где Надя? – спросил Иван Кириллович. – Я должен ее видеть.

– Она здесь, с нами.

Гамаюнов говорил о ней как о живой, и за это Роман многое был готов ему простить. Ревности, во всяком случае, колдун сейчас не испытывал. Он сам достал из машины Надино тело. Сбросил ткань. От холодного сияния Беловодья лед посверкивал, и казалось, что Надя улыбается, а ресницы дрожат.

Иван Кириллович пошатнулся. Если бы он не держал Грега за руку, то наверняка упал бы в воду. А так устоял. Свободной рукой стиснул горло, лицо его посерело. Роман понял, что несправедлив был к старику: потеря Нади оказалась для Гамаюнова страшным ударом.

– Что вы намерены делать? – спросил Роман.

– А что теперь можно сделать? – бесцветным голосом отозвался Иван Кириллович. – Что?.. – Он вновь схватился за горло. Ему не хватало воздуха.

– Но мы в Беловодье! Еще есть время! – крикнул колдун. – Я наложил трехдневное заклятие льдом. Еще можно оживить ее… Слышите?! Еще время есть!

– Время? – переспросил Гамаюнов. – О, время как раз неважно… То есть… Я продлю ваше заклинание на три дня. Потом еще на три дня… Дней сколько угодно.

– А живая вода? Здесь есть живая вода?

– Об этом я скажу завтра.

Романа как будто повело из стороны в сторону. Волна подхватила и понесла…

“Возможно все… сумей… дерзай…” – шептала вода и несла за собой.

Водный колдун пришел в себя и огляделся. Кто с ним говорил? Кто утешал?

“Дерзай, ты сможешь…” – уговаривал неведомый голос.

– …А джип спрячьте, – сказал Иван Кириллович.

Гамаюнов, по-прежнему держа Грега за запястье, поднял его руку, потом повел ею вниз, и джип медленно стал погружаться в глубину, проходя сквозь белые плиты дороги, будто они были такой же водой, как и все остальное Беловодье. Или они и были?..

– Если вы не сумеете, я сумею! – выкрикнул Роман. – Вот увидите, я сумею. Здесь, в Беловодье… Все смогу. Куда отнести Надино тело? – спросил колдун. – Скажите…

– Я сам. – Иван Кириллович забрал у Романа умершую жену и понес, будто тело было невесомо. Роман шагнул за ним. – Не ходите за мной, – приказал Гамаюнов, не оборачиваясь.

– Вы слышите, я создам живую воду! – крикнул ему вслед Роман.

Иван Кириллович не ответил.

Журчала вода, то поднимаясь выше дорожки, то понижаясь. И тогда из светлых вод выныривала странная стеклянная трава и такие же странные цветы – живые и неживые одновременно. Их прозрачные лепестки опадали и тут же растворялись в плещущей о дорожку волне. Вдруг возник каркас из белых планок, белых, как молоко, заструился выросший из воды плющ, оплел каркас, несколько листьев сорвались и на лету превратились в капли. Уже начинало смеркаться. Осеннее небо быстро гасло, а вода в озере оставалась все такой же светлой. Огоньки в глубине сделались ярче и отчетливее. Теперь уже можно было разобрать переплетенье причудливых строений под водной толщей – они наплывали друг на друга, одна стена прорастала из другой, как в безумных гравюрах Эшера, один дом заключался в другом, и сквозь одно окно проглядывала целая анфилада.

Грег повел Романа и его спутников к домику для гостей.

– Располагайтесь, отдыхайте. Иван Кириллович очень рад, что вы приехали. – Грег остановился перед высоким резным крылечком. – Ты, Роман, здесь. Алексей, Юл и Лена будут в соседнем доме. Спокойной ночи.

– Что вы намерены делать?

– Завтра поговорим. Иван Кириллович наверняка все отлично устроит. Но сегодня отдыхайте. Вы устали с дороги.

Грег повернулся и зашагал по дорожке.

– Мне здесь не нравится, – сказал Юл. – И потом, как тут с питанием? Кругом одна вода. Я на одной воде жить не могу. Жрать охота.

– Не волнуйся, это же Беловодье. Здесь должно быть все.

– Роман, пошли к нам, – предложил Стен.

– Я должен осмотреть свой дом. – Колдун взбежал по ступеням, толкнул незапертую дверь.

Тут же сам собой зажегся свет в прихожей – свет явно не электрический: так блестит вода на солнце. И этот свет играл, как вода: то вспыхивал, то ослабевал. Пустое помещение с полупрозрачными стенами, вешалка, похожая на отростки льда. Витая лестница уходила наверх. Роман помчался на второй этаж, потом на третий. Ему хотелось ото всех скрыться. Сейчас он ни с кем не мог говорить, даже со Стеном.

Роман почувствовал легкое движение – дом поднимался вместе с ним, менялся, вытягивался. Колдун выглянул в узкое стрельчатое окно. Озеро было далеко внизу, все такое же светлое, мелкая волна рябила, набегая на фундамент. А сам Роман, судя по всему, был в какой-то высокой башне. Колдун открыл ближайшую дверь и вошел в спальню. Он и планировал очутиться в спальне. Круглая просторная комната, огромная кровать посередине, застланная белым пушистым пледом. Роман пересек комнату и распахнул окно. Внизу раскинулся город – огромный, сияющий тысячами огней, разноцветные панно рекламы вспыхивали на фоне темного неба, цепочки круглых светильников вдоль широких бульваров лучами уходили вдаль. Но при этом пахло озером – свежий запах воды струился в комнату.