Двергурим. Бессмертный - Алексей Ткачик

Тайная канцелярия сделает все, чтобы ваша подлинная история не просочилась в народ, по крайней мере, до окончания войны. Вы сделали много хорошего для Исгарда и не только – я читал отчеты, связанные с Аусгором. Не удивляйтесь, через мое королевство идет много торговых обозов, дварфийских в том числе. А ваш народ не славится скрытностью, особенно за кружкой эля. Хотя вы, конечно, исключение из правил. Так вот мне не нужно, чтобы вы тут превращались в живую легенду. Это вредит государству. Создает ненужные символы. Несмотря на угрожающую нам орду, вы опаснее сто крат. Думаю, вы догадываетесь почему.

- Догадываюсь, ваше величество, - нехотя кивнул дварф. – Потому что вы не можете меня контролировать.

- Верно, господин Дагна. И, думаю, не нужно говорить о том, что ни один король не потерпит такого в своей собственной стране. Вы прямая угроза моей власти, господин Дагна.

- Вы считаете, что я способен на государственный переворот?

- Если бы я так считал, то, простите за прямоту, вы бы уже исчезли. Но, поверьте, достаточно тех, кто хотел бы свергнуть меня с престола. Особенно сейчас, на фоне войны, когда наши отношения с Дуринфалом, якобы испортились. А тут внезапно появляется двергурим и, несмотря ни на что, десятками уничтожает орков, защищает простых ремесленников, получает смертельную рану, опять поразительно быстро восстанавливается, а потом в одиночку выходит против каких-то мифических чудовищ. Мои солдаты гибнут, господин Дагна, и в высших кругах уже идут шепотки о том, что если бы на стене с самого начала стояли хадар Дуринфала, потери можно было бы сократить в разы. Политика, конечно, менее эффектна, чем размахивание топором, но куда более смертоносна. Сейчас уже не те времена, что были сотню лет назад, господин Дагна, когда герои-одиночки бродили по миру и несли справедливость огнем и мечом. Все давно стало намного сложнее.

Дварф положил перед собой ладони и посмотрел королю прямо в глаза.

- Мир всегда один и тот же, ваше величество, - отчеканил Дагна. - Я живу по заветам Зерора. И все усложнения – это только способ прикрыть собственные грехи. Для того, чтобы жить по совести, не нужны толстые фолианты с сотнями законов. Я никогда не проливал крови тех, кто оступился и смалодушничал от того, что ему стало нечего есть. Но никогда не щадил тех, кто обагрил свои руки кровью невинных. Все просто. Отец учил меня, что никто не захочет свергать правителя, у подданных которого на столе всегда есть хлеб. И моему отцу не хватило именно оружия, чтобы защитить свой дом, а не политики.

- Довольно! – рявкнул король, ударив кулаком по столу. – Как вы смеете говорить со мной в подобном тоне?!

- Я говорю с равным, ваше величество. Как король с королем.

Повисла звенящая тишина, нарушаемая только едва слышным скрипом доспехов напрягшихся и готовых сорваться с места гвардейцев.

- Выйдите все отсюда! Живо!

Через несколько секунд, когда зал опустел и закрылись двери, правитель Исгарда встал.

- Грандиозная глупость! Я знаю, кто вы на самом деле, король Дар'Наг. Вы просили Конора Аргайла хранить это в тайне и не выдавать без веских причин. Об этом же он попросил и меня. Чем вы недовольны?

- Мне не нравится этот разговор. Я не понимаю, чего вы от меня хотите, и потому не желаю слушать это дальше. Как и не желаю больше прогибаться под чью-то волю.

- Осторожнее, - прищурился монарх. – Не стоит говорить мне об этом в моей стране и в моей крепости.

- Зачем вы притащили меня сюда? Рассказать, как я навредил за все эти годы вашему государству? Что не нужны герои, а нужны солдаты? Замечательно. У вас в той здоровенной книге много чего написано, а написано там, где в это время были солдаты? Армия? Или это политика помешала защитить ту крохотную деревушку? Рассказать вам, что делали на протяжении целого месяца с местными девушками те негодяи?

- Вы не имеете права меня осуждать! Вы ни дня не правили ничем, кроме своей лошади! А теперь орете о том, что вы король! Для чего я только что рассказывал вам о том, какой вред вы приносите своими поступками?

- Я не оставляю в беде слабых. Я чту заветы Зерора. Я умею побеждать.

- Ну так и катитесь к бесам со своими заветами и умениями! Здесь не ваш дом! Здесь мои правила и мои законы! Законы династии Кейн! А вы подталкиваете мою страну к гражданской войне! Потому что у каждого недовольного моим правлением барона, графа или виконта – свое маленькое войско! Недовольные есть и будут всегда. Просто обычно они трусливы, чтобы напрямую заявить о своих претензиях и ждут подходящего случая, чтобы вонзить нож в спину! Вы поразительно наивны для того, кто называет себя королем, Дагна Тяжелый Молот!

- Согласен, Альбер из рода Кейн. Что теперь будем делать?

Король одернул мантию и направился к столику со стоящими на нем бутылками и кувшинами. Налив два полных кубка, правитель Исгарда неспешно вернулся к дварфу и протянул ему напиток.

- Вы как медведь в лавке у горшечника, Дагна, - уже спокойным тоном сказал он. - Прямо как Гэрин Серебробородый в наше первое знакомство. Со своими ветхими понятиями и заветами. Вам хочется, чтобы мир был простым и однозначным. Но это не так. Война вас изменила. Искалечила. Я знаю это, потому что помню своего деда. Он тоже был героем. Армия его боготворила. Он был превосходным воином, но плохим политиком. Дед оставил после себя страну с клубком враждующих династий, которые только и ждали, чтобы разорвать Исгард на части. Потому что таково мышление воина. Постоянно выяснять, кто сильнее и достойнее. Именно мой отец учредил тайную канцелярию, для того, чтобы упредить гражданскую войну. Но, к сожалению, не успел выполоть все сорняки. Теперь это пытаюсь сделать я, а после меня этим займется Альтар.

- Ваш младший сын? – удивился Дагна.

- Да. Исгарду нужен именно такой правитель. Мой старший сын Альдан пошел в деда и грезит только военным делом. Дипломатии он предпочитает искусство фехтования и турниры, а золотому венцу принца – боевой шлем.

- Но его могут настроить против Альтара, разве нет? – спросил дварф. – Вы же сами говорили о готовящемся заговоре.

- Хоть мой первенец и не хочет ничего, кроме стези воина, то это не значит, что он кретин, Дагна. И, слава богам, Альдан обожает