Оруженосец в серой шинели - Александр Конторович

Король это.

Точнее – его мысли, высказанные мне этим юнцом.

(Хм, юнцом? Да он старше меня!)

Но – ненамного. И свою жизнь защищать ему уж точно не приходилось.

Мне, откровенно говоря, тоже. Меч для своей защиты я ещё не поднимал. А вот в перестрелках с разбойниками участие принимал уже не раз.

Жуткое это ощущение – слышать, как в тело твоего товарища с хряском, разбивая звенья кольчуги и ломая кости, врубается арбалетный болт. Жуткое и неприятное. Но именно тогда ты начинаешь понимать, что выжить можно, лишь сбив того, кто готов сейчас выпустить следующий болт уже по тебе.

И ты стреляешь.

Превратившись в нерассуждающую ни о чем другом боевую машину.

«Локоть прижать! Руку держи ровнее! Выдох – лови цель!»

И выдыхаешь, накрывая тонким шпеньком мушки своего противника. А он спешит… Перезаряжает свое оружие. Сейчас так велик соблазн нырнуть за куст, ведь он не сможет там тебя увидеть! Да, тяжелый болт без труда пробьет эту слабую преграду. Но ведь ещё и надо увидеть того, в кого нужно попасть! А тебя не видно, листва мешает… и повернет своё оружие он влево… или вправо. Возьмет на мушку кого-нибудь другого. А вот когда он выстрелит, тогда уже можно тебе и прицелиться получше…

Но в этом случае в ваших рядах будет меньше ещё на одного человека. Вполне возможно, что им станет кто-то из твоих друзей – и вечером его место у огня будет пустым.

И что скажут другие – те, кто уцелел?

Какими глазами взглянут они на тебя?

Или вовсе не посмотрят – отвернутся, как от пустого места?

И что тогда?

А когда в замок приедут его родные… мать и отец, сестры и братья, какими глазами ты станешь смотреть им в лицо? А ведь придётся…

И ты сдерживаешь предательскую дрожь в коленках, стискиваешь зубы, успокаивая дыхание.

Мушка пляшет.

Твой противник спешит. Взводит тетиву, лезет в колчан за очередным болтом.

«Не спеши. Дождись, когда он перестанет двигаться. Когда замрет, прицеливаясь. В этот момент он будет видеть только свою цель – тебя или твоего товарища. Тогда и стреляй! Болта он заметить уже не успеет…»

Вот оно – застыл…

Палец плавно выбирает слабину у спускового крючка.

Чуть заметная задержка…

Щелчок!

В-в-ж!

Болт ударяет разбойника куда-то в грудь.

И массивная фигура сразу как-то сминается, становится меньше ростом…

– Заряжай! – крик сержанта вырывает из забытья.

И твои руки снова натягивают тетиву…

Встряхиваю головой.

– Знаете ли, любезный барон, каково это ощущение – видеть убитого тобою противника? Только что – грозного и страшного, блистающего мечом и гордого собою. И теперь он лежит комом тряпья на пожухлой траве?

Барон этого не знает.

Ему немного не по себе.

Вчерашний юнец, богатый бездельник – вдруг показал свое истинное лицо. Лицо хладнокровного убийцы, упивающегося смертью своих противников. И на тебя самого он сейчас смотрит, как на будущий труп.

Да, я совсем не такой!

Но в его глазах – именно такой. Хладнокровный и безжалостный убийца.

Серый…

И, хотя лично я ничем таким себя пока не проявил, грозная тень моего отца сейчас незримо стоит за моей спиной. Я даже слышу, как поскрипывает песок под подошвами его сапог. Это, конечно, самообман, но мне от этого спокойнее.

И я делаю шаг вперед.

Кладу руку на рукоять Рунного клинка.

Он благодарно тычется мне в ладонь, которая тотчас же (совершенно машинально!) поудобнее его обхватывает. Глажу рукоять и поднимаю взор на барона.

А он… отступает в сторону.

Аген растерян и смущен.

Одно дело – потешаться над малолетним провинциальным дворянчиком, которому по какой-то странной прихоти судьбы досталось нехилое наследство. Ну и что? Деньги сами по себе ещё никого не сделали сильнее и умнее. Не сделали лично его (как человека, а не как богатея) опасным противником и грозным бойцом. Да, их хозяин может нанять себе войско и выставить его в свою защиту.

Может.

Но не в королевском дворце – сюда никакому войску вход не разрешён. Тут ты сам, лично, отстаиваешь свою родовую честь. Если, конечно, она у тебя ещё имеется…

Да, дуэли в замке не разрешены.

Так то – в замке…

За его стенами королевские указы таковых не запрещают. И надо думать, именно на это сейчас и напрашивается молодой барон. И именно поэтому у него за спиною стоит такая внушительная группа поддержки – заодно и свидетелями выступят, если что…

Ну, что ж… он может получить полное удовлетворение всех своих претензий. Прямо здесь и сейчас! «Малолетний дворянчик» оскалился и показал свои зубы. А они оказались неожиданно острыми… да что там – настоящими волчьими клыками! На которых ещё не обсохла кровь предыдущего убиенного… Такого не то что задирать – и гладить-то опасно! Того и гляди, не только за руку куснет – глотку перервать может!

И это, совершенно очевидно, написано на моем лице. Да так явственно, что мне удается «увидеть» отражение этого послания в глазах Агена.

В них мечется страх.

Страх быть убитым – прямо здесь! Немедленно и окончательно.

Не пораненным или поцарапанным – безжалостно зарубленным (ещё и кровь выпьет… слыхали и здесь кое-что…) этим малолетним отпрыском легендарного чудовища. Яблоко от яблони недалеко падает… а тут ведь ещё и мать (с которой тоже не всё ещё до конца ясно) незримо рядом стоит.

Да – она целитель.

Профессия сугубо мирная.

Но… кто её знает… и про них тоже много чего говорят. И этот странный брак – Серого и целительницы… Да, церковь его освятила и признала – так и что с того? У данной организации давние шашни с Серыми – и не такое ещё отмочить могут…

Не хочет барон умирать.

И отступает, освобождая мне проход.

Правильно делает, между нами-то говоря. Я ведь сейчас нахожусь в настолько возбужденном (внутренне, разумеется) состоянии, что готов изрубить его прямо здесь – в преддверии тронного зала. И плевать, что будут нарушены все законы – он начал первым! Многодневное напряжение начинает сказываться и на мне – и требуется какая-то разрядка.

– Как хотите, любезнейший Сандр… – цедит сквозь зубы барон. – Если наше общество вам не по душе… никто не станет вас задерживать.

Его компания расступается в стороны – вожак не дал команды на травлю.

Иду вперед по узкому проходу, ощущая затылком неприязненные взгляды.