Взорвать прошлое! "Попаданец" ошибается один раз - Артем Рыбаков

«Дорогая Герда!

Вчера был такой ужасный день, что я не могу не поделиться с тобой своими переживаниями. Вскоре после завтрака, на котором, надо отметить, шеф был довольно весел и очень развлек нас разговорами о будущем живописи, в столовую прибежал офицер связи от СС (он новенький, приехал только два дня назад, и я совершенно не помню его фамилию), и, ты знаешь, на него было страшно смотреть! Так вот, он, задыхаясь и поминутно прерываясь, сообщил шефу, что во время инспекционной поездки в Вайсрутению эти дикие большевики совершили покушение на самого рейхсфюрера! Представляешь, Иоганна даже вскрикнула! Шеф вначале не поверил и набросился на этого гауптштурмфюрера с упреками. Я никогда не видела его в таком гневе! Юноша взял себя в руки и уже более подробно доложил, что из России пришло специальное сообщение, что кортеж попал в засаду и что господин Гиммлер мог пострадать.

Шеф очень сильно разволновался, даже руки у него начали дрожать, я тебе писала, что он меньше двух недель назад сам ездил в Россию, так что его волнение тебе должно быть понятно. Страшно даже представить, что могло бы случиться со страной и всеми нами, случись что с фюрером!

Мы все тут очень переживаем за шефа — он второй день не выходит из своих апартаментов.

Вечно твоя Криста».

Поселок Самохваловичи. Белоруссия

14 августа 1941 года. 17.37

— Унтерштурмфюрер, подойдите! — злым голосом приказал невысокий бригадефюрер.

«Ну чего тебе, носатый?» — захотелось спросить Бойке, но совершенно естественно, он этого не сделал — не хватало еще поссориться с начальником Пятого управления.

— Слушаю вас, бригадефюрер! Унтерштурмфюрер Бойке, начальник оперативного отделения СД! — молодцевато отрапортовал он.

— Докладывайте! — все так же зло бросил Небе.

— Телефонограмма о нападении на кортеж поступила в наше отделение в пятнадцать часов восемнадцать минут. С поста контроля радиоэфира передали, что пилоты самолета-разведчика, сопровождавшего колонну, зафиксировали несколько взрывов на маршруте. К сожалению, топливо у них уже заканчивалось, и они смогли сделать только два облета.

— Сожаления потом! Что они увидели?

— Колонна подорвалась на нескольких минах или фугасах. Пилот-наблюдатель, с которым я беседовал по телефону, дословно сказал следующее: «У меня возникло впечатление, что там полкилометра дороги разом взорвалось!»

— Даже так? О судьбе рейхсфюрера что-нибудь известно?

«Похоже, что четкий доклад тебе не интересен…» — подумал Освальд Бойке и перешел к сути:

— Последний сеанс связи с колонной состоялся в восемнадцать минут третьего из Слуцка. Больше с тех пор радиомашина рейхсфюрера не отвечала. Злоумышленники также взорвали мосты на шоссе, как со стороны Минска, так и со стороны Слуцка, но я думаю, что в самое ближайшее время наши группы уже доберутся до места катастрофы.

Бригадефюрер демонстративно посмотрел на часы:

— Прошло уже больше двух часов! И они только сейчас доберутся? — передразнил он Бойке.

— Болота вокруг, господин бригадефюрер!

Эсэсовский генерал раздраженно махнул рукой:

— Что еще этот ваш пилот увидел?

— Он сообщил, что почти все машины в колонне повреждены, многие горели, несколько человек из охраны вели с кем-то бой…

— Почему он уверен, что они из охраны? Что значит «с кем-то»?

— Стрелявшие были одеты в полевую форму войск СС и стреляли в сторону леса, но летчики никого не разглядели.

— Сколько было оборонявшихся?

— Четверо или пятеро. Наблюдатель точно не разглядел — место было сильно задымлено.

— А более свежие данные, что там происходит, у вас есть?

— Так точно, господин бригадефюрер! В районе теперь непрерывно находится разведывательный самолет! Вы можете сами поговорить с пилотами по рации.

— Позже. Что с рейхсфюрером?

— Машина сильно повреждена. Летчики видели, что остатки охраны складывали тела погибших на обочину.

— Гиммлер среди них был?

— Не могу знать, господин бригадефюрер!

— И это Служба безопасности? — презрительно скривился начальник Управления криминальной полиции Имперского управления безопасности.

Бойке надеялся, что достаточно умеет владеть собой, чтобы его ярость не отразилась на лице.

— Многие тела обгорели, а связи с землей у летчиков нет! — невзирая на все самообладание, слова он произносил отрывисто. — А моя задача сейчас — не предположения строить, а доложить вам точные факты, господин бригадефюрер!

К ним подбежал обершарфюрер:

— Бригадефюрер, разрешите обратиться к моему командиру?

Небе кивнул.

— Унтерштурмфюрер, прибыли армейские саперы! Говорят, готовы развернуть переправу через пятнадцать минут.

— Вы свободны, Брюннер! — отпустил своего помощника Бойке. — Господин бригадефюрер, вы все слышали. Отсюда до места меньше тридцати километров, так что уже через час вы будете знать все лучше меня! Разрешите идти?

— Пока не разрешаю. Что еще сделано вами, кроме стояния в этой дыре?

— Разосланы телефонограммы во все местные отделения СД и комендатуры. Из Слуцка доложили, что полчаса назад для прочесывания выдвинулись батальон пехотного полка, два взвода охранного батальона и комендантский взвод. Правда, этого явно недостаточно — необходимо перекрыть и прочесать леса на площади более чем полторы тысячи квадратных километров. Войск нужно гораздо больше, но моих полномочий хватило только на это.

— У вас есть связь с Минском? — после недолгого размышления спросил начальник Крипо и по совместительству командир айнзацгруппы Б.

— Да, телефон в доме.

— Пойдемте. — И, повернувшись к сопровождавшим его офицерам, Артур Небе скомандовал: — Скажите «старым псам», чтобы готовили свои «волшебные чемоданчики»! Через четверть часа выезжаем на место!