Полное погружение 2.0 - Алекс Го

— Стабильное.

— Мы приносим вам свои извинения… — начинает менеджер, но я не даю ей закончить.

— Об этом будете говорить моему адвокату, — перебиваю я ее, мне совсем не хочется слушать никаких оправданий. — Я заказывала любовный роман в восточном антураже, а не боевик с элементами триллера, и кто-то должен ответить за мои попорченные нервы.

— Но компания не несет ответственности за действия посторонних лиц! Невозможно было просчитать негативные последствия от вмешательства еще одного человека! Контейнеры, занятые нашими пользователями, хранятся в отдельных изолированных отсеках, чтобы посторонние раздражители не могли повлиять на фазу сна. Охрана утверждает, что проникнуть в них изнутри нереально, не имея специального доступа. Никто даже предположить не может, откуда там взялся этот мужчина, и как он вообще оказался в вашем контейнере! Спросить его самого пока не получится, он был в слишком тяжелом состоянии и сейчас находится в регенерационной капсуле. Может быть, вы могли бы что-то прояснить… — поспешно оправдывается менеджер, а у меня, кажется, от ее слов даже сердце пропускает удар.

Я лежу и всеми силами пытаюсь заставить себя не верить. Не верить в такую нереальную вероятность… Еще одно разочарование я просто не перенесу.

— Мне нужно его увидеть, — наконец, твердо произношу я.

Женщина хмурится:

— Вы пока еще слишком слабы, врачи временно запретили подниматься с постели. Слишком резкий выход из игры, сначала необходимо пройти короткий адаптивный курс, несколько сеансов психотерапевта и…

Я не уже не слушаю ее, просто сажусь на кровати, откидывая в сторону тонкое покрывало. На мне больничная пижама — такой халат сзади на завязках. Впрочем, я и голышом бы пошла, мне сейчас не до скромности. Опускаю ноги на пол, поднимаюсь. Голова кружится, но в целом состояние вполне терпимое, ходить я могу, и даже в косяк двери не впишусь, наверное.

— Где он?

Менеджер сдается, понимает, что спорить бесполезно.

— Идемте, здесь недалеко.

Плетусь следом за ней, держась рукой за стены, меня едва ли не пошатывает из стороны в сторону, но я упрямо продолжаю двигаться вперед. Она нажимает на панели безопасности какие-то кнопки, и толстая металлическая дверь плавно отъезжает в сторону, открывая вход в просторное полутемное помещение. Вдоль правой стены — ряд вытянутых цилиндрических капсул. Все они, кроме одной, пусты.

Центральная капсула подсвечена снизу голубыми медицинскими лампами, отчего на заключенное в ней мужское тело ложатся резкие непривычные тени. Его голова опущена, так что лица не видно, но я уже знаю — не он. У повелителя была борода и длинные волосы, хотя телосложение вроде бы похоже. Но я все равно подхожу ближе, вплотную, так, что касаюсь ладонями прохладного стекла, приседаю, чтобы заглянуть снизу вверх и окончательно убедиться, уничтожить последние ростки раздражающе живучей надежды.

Глава 44

Двенадцать часов

Будет осень, под вечер

друзья соберутся твои.

Кто-то будет тебя обнимать,

говорить о любви.

Будешь ты равнодушна к нему,

безразлична к нему,

Ибо я в это время

незримо тебя обниму.

Бесполезно тебя новизной

соблазнять и манить,

Даже если захочешь —

не в силах ты мне изменить.

И наступит зима,

и песчаные бури клубя,

Набежит ураган,

и окрестность потонет во мгле.

Но иная, неслышная буря

охватит тебя:

Ожиданье, отчаянье,

боль и тоска обо мне.

И весна прилетит,

обновит и разбудит весь мир.

Зацветут маргаритки,

раскроется белый жасмин.

Ароматом хмельным и густым

переполнятся сны,

Но горечь разлуки

отравит напиток весны

Задрожат твои пальцы,

плетущие белый венок,

И в слезах ты припомнишь

того, кто сегодня далек.

Кто исчез и растаял,

как след на зыбучем песке,

Кто тебе завещал

оставаться в слезах и тоске,

В одиночестве биться,

дрожа, как ночная трава…

Вот заклятье мое!

И, да сбудутся эти слова!

Назрул Ислам.

В неровном освещении с трудом можно рассмотреть почти полностью зажившие рубцы от недавних ран — они покрывают тело с ног до головы. Впрочем, на лице тоже есть тонкий розовый совсем свежий шрам — от виска до подбородка. Сердце вдруг начинает биться как сумасшедшее. Когда я в последний раз видела Фатиха, на его лице тоже имелась рана от меча. Лоб, щека и борода были залиты кровью и словно бы превратились в гротескную маску.

«Не может быть, этого просто не может быть!» — убеждаю я себя, а сама уже едва ли не вжимаюсь в стекло, пытаясь рассмотреть еще хоть что-нибудь.

Его лицо кажется слишком молодым, по сравнению с тем, что я помню, но я почти ничего не вижу из-за темноты. Зато вдруг понимаю, что те неясные, чуть движущиеся тени за его спиной — это длинные распущенные волосы. На виске часть прядей пришлось сбрить, чтобы обработать рану, поэтому-то мне в первый миг и показалось, что у мужчины короткая прическа.

— … госпожа Шувалова, — кажется, женщина отчаялась добиться от меня хоть какой-то внятной реакции и зовет уже не в первый раз, — не хотите ли взглянуть на вещи, которые с ним были? Вероятно, это прольет свет на произошедшее.

Я киваю головой, все еще не в силах отлипнуть от капсулы, и все еще продолжая уговаривать себя не верить. И все же безумная надежда с каждой минутой лишь глубже запускает корни в сердце.

«Возможно, это просто какой-то маньяк пытался забраться в мой контейнер, когда я была в игре, или это один из работников хотел что-то поправить и свалился туда… Или это кто-то пытался сбежать по вентиляционным шахтам от преследования и упал… Или…»

— Госпожа Шувалова, это может как-то прояснить ситуацию? — вновь привлекает мое внимание менеджер, вернувшаяся с большой коробкой в руках.

Я нахожу в себе силы повернуться и сделать несколько шагов к ней, чтобы получше рассмотреть принесенные вещи.

В первую секунду у меня появляется ощущение, что женщина ограбила ювелирный магазин — в глазах рябит от блеска золота и драгоценных камней. Потом взгляд выхватывает среди всего этого разнообразия перстень с огромным бриллиантом. Я дрожащими руками вытаскиваю его и натягиваю на большой палец. Кольцо впору, его тяжесть стала уже привычной за последние два месяца, и это наконец-то убеждает меня, что все произошедшее реально. Мне удалось, мне действительно удалось спасти Фатиха.

— С вами все