Скованная льдом - Нина Черная

— Владыко! — раздался вдруг слабый мужской голос откуда-то снизу.

Я опустил глаза и углядел человеческого мужчину, он мял подол моего плаща и трясся, как лист осиновый. Я брезгливо поморщился и хотел уже отбросить его от себя, да только следующий вопрос меня остановил:

— Что с Настенькой?

Глава 13. О том, что любовь сильнее смерти

Аська

Мягкие волны укачивали, приносили покой в сердце и чистоту в душу. Я блаженно улыбалась и наблюдала за навками — душами утонувших когда-то людей. Они резвились, плескались в прозрачных водах призрачного озера, играли беззаботно и весело смеялись.

Я же сидела без движения в сколоченной из полусгнивших досок лодке без весел. Только она не тонула, хоть и имела пару течей. Здесь, в подземном мире ничто не могло сломаться, испортиться или исчезнуть. Здесь вечный покой.

Зажмурилась и, положив голову на колени, подставила лицо несуществующему ветру. Он нес с собой запахи сирени и дикого жасмина, я когда-то любила их. Там, наверху, под настоящим солнцем. Здесь же, в мире чужой памяти и посмертия солнце отсутствовало. Лишь мягкий свет, теряющийся в небытие рассеивался над озером и слабо освещал крутые берега.

Открыла глаза резко, когда вдруг вокруг все стихло, а обитатели озера замерли, разглядывая меня настороженно, но с интересом. Я лишь улыбнулась и погладила шершавые бока лодки. Запустила ее хозяйка. Не дело это.

Да и подземное царство она запустила, нарушила все договоры и обязательства, поддавшись страстям. Слишком долго провела в верхнем мире времени, позабыла про свое хозяйство.

Знание о том, где я нахожусь и почему мне тут все знакомо пришло само собой, как только мир верхний померк вокруг меня. Применила я, неумеха, то колдовство, в котором не смыслила ничего. Да переборщила с силой, не рассчитала, тело человеческое не выдержало силы, богом дарованной.

Вздохнула и перевела взгляд на запущенные берега, по ним клубился молочный туман, не позволяя рассмотреть их как следует, но откуда-то изнутри пришло знание, что сейчас они заилены, запущены, как все остальное.

Один берег уходил круто вверх, теряясь в густой растительности и рассеянных сгустках чего-то, напоминающего облака. Только неба не было, лишь рассеянная тьма, что окутывала все подземное царство своими мягкими объятиями.

Другой, более пологий, вел глубже в густой лес, скрытый сейчас туманом. Там водились души, что покинули верхний мир. То человеческое, что осталось во мне, сжалось в страхе. Потому что лес населяли не только нейтральные души, но и злые духи. Они пытались прорваться к границе миров. Проявленного и подземного, рвались к безмятежному озеру, что выступало перевалочным пунктом. Но наталкивались будто на невидимую стену.

Так было обычно. Хозяйка же этого царства сдерживала духов, чтобы они не причиняли беспокойства живым, не вредили и не уводили за собой. Только вот уже двадцать лет как этого не делалось. Граница покрылась трещинами, а духи затаились в глубине леса, ожидая удачного момента, чтобы выбраться.

Те души, включая меня, пересекали озеро самостоятельно, чтобы получить частичку своего покоя. Но многие оставались на перепутье, истаивая от отчаяния и страха. Сердце сжалось от сочувствия к несчастным.

К борту лодки подплыла одна из душ, еще недавно резвящихся. Она уцепилась за гнилое дерево острыми коготками и посмотрела на меня огромными глазами, как у стрекозы. Не будь мне все равно, я бы испугалась до смерти.

— Тебе не время еще тут быть, — коснулся меня булькающий голос. Слова различить оказалось очень сложно, но я не была живой, чтобы напрягаться.

— Не время, — повторила я, мой голос прозвучал приглушенно, бесцветно как-то.

— Тогда что ты здесь забыла?

— Жду, — ответила я безразлично, заметив движение на берегу мертвых.

— Чего же? — в булькающем голосе появился намек на интерес.

— Когда меня пробудят.

Воздух разрезал резкий смех, будто зубья пилы по металлу попали. Только я не поморщилась даже, не обращая внимания на враждебность. Я наследница, не мне бояться обитателей подземного мира.

— Глупая, — отсмеявшись, сообщила навка, — туда не возвращаются больше. Самим богам не под силу вернуть то, что покинуло живое тело.

— Богам — нет, — повела я плечом, — а хозяйке подземного царства вполне.

Навка резко оттолкнулась от борта лодки и ненадолго ушла под воду, а на меня обрушилось недовольство. Оно почти осязалось, обволакивало липким послевкусием, оседало пленкой на коже. Если бы она у меня осталась.

— Хозяйка нас покинула, — донесся до меня ответ, спустя несколько тягучих мгновений, хотя тут времени и не существовало, — она забыла нас. Теперь мы сами по себе.

Я снова повела плечом и сосредоточилась на духе, который скрывался в тумане. Очертания духа то проступали в клубящемся мареве, то исчезали вовсе. Создалось впечатление, что дух решается выйти, но не может. Или не хочет.

— Не бойся, — протянула я, обращаясь к нему, — я не трону тебя, не обижу.

Со стороны навок снова послышались булькающие смешки, но я не обратила внимания, силясь разглядеть, кто пожаловал к границе. Со стороны берега пришла волна тепла и горечи одновременно, а я узнала ту, которая поддерживала меня с самого появления в верхнем мире.

— Жучка, — протянула я, смакуя имя родной души на языке, — ты ли это?

Волна, пришедшая на смену первой, принесла согласие. Я наклонила голову к плечу и тепло улыбнулась, хоть все мое естество не испытывало никаких чувств.

— Я знаю, — произнесла снова, заставляя лодку приблизиться к берегу, — все знаю теперь. Я задам один вопрос, и один раз. На большее я не способна, — предложила, замолчав на миг.

Дух согласно склонил косматую голову и подался ближе ко мне.

— Хочешь вернуться со мной наверх?

Только ответа я не дождалась, потому что мир вокруг тряхнуло, а по спокойному озеру пошла рябь — пора назад. Лодку потянуло к противоположному берегу, качая на волнах все сильнее. Пришлось вцепиться в ее борта, чтобы не присоединиться к навкам. Если я это сделаю — дороги назад не будет. Секунда, и я ощутила сзади мягкое тепло, губы сами расплылись в улыбке. Теперь все хорошо будет.

* * *

Черный бог

Сердце ухнуло вниз, а во рту ощутилась горечь, но я постарался ни единым мускулом не показать, каково мне от упоминания моего дара. Осмотрел пристально человека, заметив слезы на его щеках и кровь на лице.

— А тебе какое дело? — спросил отстраненно, стараясь не думать о безжизненном лице и ледяной коже