Власть оружия - Виктор Ночкин

— Этот вот нашим проводником будет, — ткнул пальцем в старика Самоха, — Аршак его звать. Ну и парнишка при нем, вроде как ученик.

— Тусклого солнца, путники, — гулким басом произнес дед. — Сопровожу к самому Кораблю, а захотите, так и дальше, в самую безводную смертельную пустыню. Токо слухать меня и делать чё скажу, тогда без потерь возвернетеся. И запасу! Запасу побольше с собой!

— Да ладно, понял я про запас, — отмахнулся Самоха. — Щас вот и веди, поглядим, кто тут чем у вас торгует.

— Сейчас только один и торгует, — прогудел проводник. — Четыре дни ужо… Не, пять. Пятый день ныне пошел, как один Пузырь арбузами торгует. Другие были торговцы, нету их. Не торгуют боле, а крабов кормят забесплатно. Под Мостом. А арбузами один и торгует теперь, Пузырь. Всех выжил пузан, один остался.

Старик преподнес свою новость как что-то забавное, но харьковчане были не в курсе местных раскладов и шутку не оценили.

Самохе было жарко, он распахнул жилетку и велел:

— Ну так веди к этому Пузырю, так даже проще, ежели выбора никакого нет.

Аршак пожал необъятными плечами.

— Игнаш, идем со мной, — попросил Самоха, — а то совета спросить не у кого.

— Я с вами. — Йоля спрыгнула с капота сендера. — Половину Пустоши уже проехала, ничегошеньки не увидала! Хоть тут чего погляжу.

Штепа остался с пушкарями за старшего. Несмотря на развеселый нрав и неизменную идиотскую улыбку, управленец ему почему-то доверял.

Аршак зашагал вдоль дороги, по которой сейчас неторопливо катил грузовик, харьковчане пошли следом. Мальчишка-дикарь, как веселый щенок, скакал кругами около них, то забегая чуть вперед, то отставая. Его черные волосы, заплетенные в косички, прыгали на голове, падали на глаза, но ничуть пацану не мешали.

— Вот он, Пузырь! — объявил проводник, указывая на толстого торговца, удобно устроившегося в беседке, увитой побегами водяных арбузов. — С ним теперь дело имейте.

Пузырь вполне соответствовал своему прозвищу — круглый, мягкий, лоснящийся, просто волдырь, а не человек.

— А, добрые оружейники! Я видел грозные боевые самоходы, под колесами которых содрогался Мост и едва не сыпались с веток арбузы и плоды мамми! — Торговец поднял пухлые руки в приветствии и даже сделал вид, что пытается встать. — Сегодня добрые оружейники сделают меня счастливым, они купят большой запас в дорогу! Опасная дорога по Донной пустыне, и фляжек нужно запасти немало, ведь в пути может приключиться всякая беда! Конечно, я с радостью помогу вам подготовиться к трудному переходу, всё для вас, всё для вас! Лишь бы путь ваш оказался приятен.

— Приятен, — хмыкнул Самоха, — это через пустыню-то? Где чудища да людоеды? Ладно, говори цену.

— Очень хорошая цена, очень просто сосчитать: одна фляжка против одной монеты. Если добрые оружейники возьмут сто фляжек, это им обойдется в сто монет, совсем просто! Платите монеты, и товар вам доставят немедленно, куда пожелаете! Мои рабы загрузят, чтобы добрым оружейникам не пришлось утруждать себя!

— Они у Квадрата остановились, — подсказал Аршак.

Пузырь рассеянно покивал и уставился на Йолю, он только сейчас обратил внимание на девушку. Та отвернулась. Она уже начала привыкать к всеобщему вниманию, даже надоело чуток.

Самоха осведомился, какие монеты здесь в ходу, прикинул курс гривны… и кивнул:

— Беру сто пятьдесят. В самом деле дорога опасная, мало ли что.

Потом, сопя, полез под жилетку, вытащил кошель, подкинул на ладони, покачал головой, полез за другим, а первый сунул в брючный карман. Пузырь следил за этой процедурой очень внимательно и улыбался сладко-сладко. При этом то и дело искоса поглядывал на Йолю. Пушкарь подошел к столу и стал отсчитывать деньги. Улыбка Пузыря несколько потускнела. Если бы харьковчане хоть немного знали этого приторно-сладкого болтуна, то поняли бы, что он сейчас ужасно разочарован. Торговец несколько дней назад установил монополию на арбузы и взвинтил цены. Когда покупатели принимались возмущаться или жаловаться, Пузырь получал удовольствие. Но Самоха цен не знал, казенных денег при нем было довольно, и он спешил. Долгие речи Пузыря казались оружейнику досадной задержкой — заплатить бы скорей, да и двигать к Кораблю.

Пока Самоха выкладывал на стол монеты, а Пузырь разглядывал Йолю, мальчишка, ученик Аршака, вился вокруг, точно муха, заглядывал пушкарю в руки, отбегал в сторону, щупал побеги арбузной лозы, обвивающие беседку Пузыря, — словом, ни мгновения не оставался на месте. Йоля, глаз которой был на подобные номера наметан, заметила, что смуглый дикарь ловко сунул руку в карман Самохи и вытащил кошель — тот, что пушкарь отложил, прежде чем рассчитываться. Йоля прикинула, куда молодой сейчас рванет, и стала медленно сдвигаться в сторону. Игнаш краем глаза следил за ее перемещениями.

Ученик Аршака, завладев монетами, отступил, сунул кошель себе за спину, под ремень, перетягивающий портки, и засеменил бочком, удаляясь от Самохи. Йоля, мимо которой молодой проскочил, сунула руку ему за спину и выдернула добычу. Дикарь ничего не почувствовал — он проскользнул за громадную фигуру Аршака и там остановился, пританцовывая и кривляясь. Самоха закончил рассчитываться, Пузырь кликнул приказчика и стал многословно объяснять, что надо доставить груз покупателю да пусть поспешит и выбирает самые крупные и спелые фляги, потому что большому покупателю — большие арбузы!

Игнаш положил Йоле ладонь на плечо и указал взглядом на управленца. Сам он не заметил, что дикарь залез в карман оружейника, но успел увидеть, как монеты вторично сменили хозяина, и узнал кошель. Остальное домыслить было проще простого. Понял ли Пузырь, что происходит, было непонятно — за Йолей он наблюдал очень внимательно и вполне мог приметить приключения кошелька.

Йоля подошла к отдувающемуся потному Самохе и подергала его за рукав:

— Дядька Самоха, а дядька Самоха, это ж ты уронил! На-ка возьми. Осторожней надыть с денежкой, народ здесь ненадежный.

Оружейник растерялся и стал старательно упихивать деньги поглубже в карман жилетки, Аршак окинул ученика задумчивым взглядом, а Пузырь снова развеселился:

— Ай, какая хорошая девочка, очень, очень шустрая, очень! Ты, добрый человек, — толстый палец указал на Мажугу, — сколько хочешь за эту девочку?

— Не продается, — буркнула Йоля, настроение снова испортилось. Да что ж они все от нее хотят? — Дядьки, пошли отседова.

На обратном пути проводник с мальчишкой немного отстали, и когда харьковчане сворачивали за угол, обходя цистерну Квадрата, Йоля, оглянувшись, успела увидеть, что Аршак, ухватив ученика за длинные косички, отвешивает ему тумаки да пинки. Наказание незадачливого воришки было вполне в духе харьковских трущоб, и единственная мысль, которая в этот миг пришла ей в голову: правильно она патлы обрезала всегда, зря Игнаш бранился, вот как раз ради таких случаев и следует волосья стричь.