Точка отсчета - Михаил Анечкин

– Напарник? – Старшой первый подает голос.

– Тут я.

– Егорыч это, Старшой, я живой.

Что-то по-своему лопочет негр. Ему отвечает второй американец. Значит, все целы.

– Дорн делает извинение. Он сделал паузу, потому что повязка мешает, – издалека доносится голос негра.

– Скажи ему, что все нормально. Напарник, переходишь на сектор с восьми до одиннадцати, как понял?

– Принял.

Где же этот хитрый кобелина, что ко мне так тихо подполз? Вот он, тут валяется, без башки, а все остальное цело. Фу ты пакость какая, ну и видон! Шкура драная, вся в язвах и коросте. Шерсть свалялась, какими-то сосульками висит. По весне у нас энцефалитные лисы попадаются, которых клещи до смерти заедают, так и те краше выглядят. Ладно, пока тихо, надо зарядиться, подготовить патроны и проверить фонарь.

Напарник. Сталкер, в миру Артем Быков

Контролер все еще медлил, хотя давно уже вывел своих на самую неудобную для нас позицию.

– Напарник, что думаешь? Кого-то он ждет, иначе бы напал.

– Возможно. Он захватил несколько собак из большой стаи. Может, переваривает.

– Молодец ты, хорошо пса уложил.

– Старался. Я вот думаю, откуда у контролера столько зомби в свите?

– И что, какие идеи?

– Скорее всего, с упавшего вертолета.

– Вот дерьмо.

– Они не люди, хотя еще похожи.

– Я знаю, только хреново это – стрелять по своим.

– Они уже не свои, Старшой. Поскольку зомби свежие, разваливаться на части от одной пули явно не будут. Ну и человеческие рефлексы в них еще сильны, то есть зомби будут помнить все то, что умели эти люди при жизни. Может быть, не все, конечно, но многое.

– Чем дальше в лес, тем толще партизаны. Смотри внимательнее, на твоем секторе сейчас меньше всего стрелков. Пока что пришлю тебе в помощь Егорыча. Ну а для контролера у меня есть сюрприз.

– Какой, если не секрет?

– Десять мин я отложил в резерв.

– Предусмотрительный ты. Я вот не догадался бы.

– Повоюешь с мое, тоже научишься. Все, бывай.

Контролер, как назло, занял позицию на краю болота, так что, даже если окончательно рассветет, выйти нам по намеченному пути будет тяжело. Поэтому в любом случае нужно, чтобы он сместился, так что уж лучше пусть атакует. Ну вот, вижу какое-то шевеление в моем секторе, мутанты, судя по всему, движутся к краю леса.

Слева в окоп спрыгнул егерь. В руках у него американская винтовка, с которой недавно отстреливался Старшой, ружье за спиной.

– А Старшой чем воевать будет?

– Сказал по старинке, тигром с фонариком, все равно говорит, скоро светло станет.

– Сейчас могут мутанты полезть, готовься, на всякий случай.

– А кто хоть там?

Я вздохнул и немного помедлил с ответом.

– Похоже, кровососы. Семейка.

Алекс Нейл. Морская пехота США, рядовой

Раньше я думал, что в армии хорошо, потому что за тебя все решили, так что тебе остается только исполнять приказы. А теперь вот понял, что это только в мирное время приятно, а когда над тобой пули свистят и съесть тебя все время пытаются, то как-то хочется все-таки знать, что же происходит. Откуда, например, тут пули взялись? Кто тут по нам пострелял было и скрылся? Старший вон мечется как угорелый, сектора меняет, даже не спросишь, что к чему.

Вот и сейчас спрыгнул ко мне в окоп, сунул в руки М16 и отправил на изначальную позицию. Сам тут, говорит, с пулеметом управлюсь. Хотел я ему вопрос задать, а он только рукой машет, быстрее беги. Ну, бегу я, бегу, куда деваться!

Рядом на позиции Напарник с егерем.

– Чего ждем?

– Кровососы.

Ух ты, этого чуда еще не видали. Это которые хищники? Ну, то есть которые невидимые? Ладно, посмотрим, какого цвета у вас кровь, погань. Просидели мы так минут десять, а может, и больше, потому как небо розоветь уже стало. Когда в напряжении чего-нибудь ждешь, время быстро летит, я давно заметил. Тут смотрю, Напарник рукой машет в лес, я к прицелу тут же и приник. Вижу, идут, только белые контуры быстро мечутся, да так, что из прицела все время выпрыгивают. Взглянул я в прибор и похолодел – точно ведь, невидимки, глазом не видно, только инфравизор их и сечет. Сбоку уже стрельба началась, а я все никак не могу приспособиться. Кого-то все время ловлю в прицел, стреляю, но чувствую, мажу, потому как резвые они, что твой кенгуру. Напарник с егерем, наверное, не лучше меня попадают, поэтому слышу, как сталкер орет Старшему, зажигай, мол. И мне тут же кричит – снимай прицел. Я и без него уже сообразил, что не выходит с инфравизором ничего, угол зрения маловат. Тут и заполыхало под лесом, языки пламени чуть ли не до крон деревьев достают. Стало, наконец, видно, что вроде кое-где воздух словно струится, прямо как во втором «Хищнике», там, где в самом начале хищник на фоне неба. Это, кстати, мой любимый фильм. Это потому, что Шварценеггер белый, а во втором фильме главный герой Дэнни Гловер – наш, черный. Я не расист, вы не подумайте, просто нравится мне Дэнни, и все.

Ну вот, струится эта хрень уже намного ближе, и тут я понимаю, что, если прямо сейчас их не завалить, хрен мы отсюда уйдем. Я уже по открытому прицелу нацелился – и от души очередь в одного хищника, а потом в следующего. Попал или нет, не знаю, но оба вроде бы исчезли. Егерь из ружья рядом садит и хорошо садит, рядом две твари уже валяются. Скажу вам честно, зауважал я гладкий ствол после этой ночи, раньше-то и за оружие его не считал. Для ближнего боя – самое то.

Перевел дух, значит, по сторонам смотрю, вроде нигде воздух уже не мельтешит, но я палец на спуске держу, готовлюсь, на всякий случай. И тут сзади оба пулемета заговорили одновременно, а им в ответ из лесу тоже кто-то стреляет. Я только на секунду отвлекся, обернулся, посмотреть, как там чего, как слышу – сбоку веточка хрусть. Голову, значит, поворачиваю, да так и обмер. Хитрая гадина ко мне на четвереньках подобралась, я ее и не заметил. Мутант уж е видимым стал, перед прыжком, наверное, у них так заведено, изготовился, тут-то я его и разглядел. Мать честная! Скажу я вам, все эти голливудские режиссеры – сосунки. Гаже и страшнее дряни, чем этот кровосос, ни в каком фильме не встретишь. Руки длиннющие, коростой какой-то покрыты, а на кистях когти, как у Фредди Крюггера. Туловище короткое, в язвах, а ноги как у кенгуру, мощные, толстые. Ну и, конечно, главное – башка. «Пираты Карибского моря» смотрели, Деви Джонса помните? А, да что там сравнивать, пустое. Башка у него, короче, широкая, вместо рта склизкие щупальца извиваются, как у кальмара, только вместо присосок крючки. И пахнет от него… Говорят, мускусом. А по мне так не мускусом, а смертью от него пахнет. Самой что ни на есть концентрированной.

Я это долго рассказываю, а тогда, как только увидел эту роскошь, так сразу весь магазин в него и высадил. Он как раз к прыжку готовился, от этого все пули в лоб и в грудь ему пошли. Кровосос уже шлепнулся на землю, уже и боек у меня уже вхолостую щелкнул, а я все давлю на спуск и ору чего-то, вроде «жри, мать твою, получай!». Тут только заметил, что у ребят не все ладно. На егере собака висит, тот даже не кричит, а хрипит как-то нехорошо, а сталкер ножом ее рубит, винтовка в стороне лежит, видать, товарища задеть боится.