Дети хаоса - Дэйв Дункан

— Мы никогда не притворяемся! — В голосе прорицательницы зазвучали наконец человеческие чувства — гнев. — Фабия! Фабия! Поверь, мы служим чудовищу против воли и лишь потому, что должны исполнять условия старого договора, который, по мнению большинства из нас, давно пора разорвать. Мало кто согласен с главой нашего культа, однако в расчет принимается только ее мнение, и, заговорив с тобой, я нарушаю клятву послушания. Тебе полегчало, можешь идти? Парочка назойливых священников наверняка заинтересуется, почему ты так надолго остановилась.

Френа заставила себя подняться, хотя ноги у нее налились свинцом, и ей казалось, будто к ним привязали корабельные якоря. Спускавшиеся из храма люди с любопытством поглядывали на прорицательницу, а на Френу не обращали никакого внимания.

— Не думаю, что я в силах во все это поверить.

— Попытайся, потому что на карту поставлена твоя жизнь. Я Свидетельница Мэйн! Мы всегда говорим правду.

— Да, Свидетельница. Извините. А мой отец знает?

— Конечно.

— И как только я принесу клятвы, он примет брачное предложение?

— Предложение, от которого не сможет отказаться.

— И кто счастливый жених?

— Салтайя выбрала сына своего брата Хорольда, сатрапа Косорда. Его зовут Катрат, он только что прошел посвящение в Герои, либо это вот-вот произойдет.

Верист? Фу! Хуже и быть ничего не может.

— Отец… Хорт… обещал, что не заставит меня выходить замуж.

— Теперь заставит. Тому, кто выступает против воли Салтайи, не светит ничего хорошего.

— Зачем вы тратите силы на этот разговор, если у меня нет выбора?

— Ну, всегда можно совершить самоубийство, — весело заявила прорицательница. — Хотя это и не самый лучший выход. Отчасти я говорю тебе это, поскольку служу богине правды, и ты должна знать истину. Отчасти — чтобы рассердить Королеву Теней, насквозь пропитанную злом. Но в первую очередь я открываю тебе правду потому, что ты отмечена судьбой. Это сложное понятие, и его почти невозможно объяснить непосвященному. Оно означает великий потенциал и очень редко встречается. Высшая Жрица Бхария обладает огромной властью в городе, однако в ней нет «изюминки». Твой приемный отец — пресный и скучный человек, несмотря на богатство. Стралг и Салтайя тоже отмечены судьбой.

— И зачем мне этот дар? Какая от него польза?

— Им наделены те, кто создает историю. Это вовсе не означает, что именно так и происходит, потому что многие них остаются на обочине, не сумев исполнить свое предназначение. Однако, когда боги хотят изменить аромат мира, они используют для этого тех, кто отмечен судьбой. Мы редко встречаемся с данным явлением до того, как оно проявляется в полной мере, вот почему мы так в тебе заинтересованы, Фабия Селебр. Твое время еще не пришло.

— Это метафора такая, да? Мир представляется вам горшком, в котором боги готовят еду?

— А почему бы и нет. Если твой аромат — то, чего хотят боги, они положат тебя в свой горшок. Или ты можешь вечно простоять на полке в кухне. Точнее объяснить тебе предсказания будущего я все равно не смогу.

Безумие!

Прорицательница вздохнула.

— Ладно, ты не в силах поверить. Но подумай о единственной семье, которую ты знаешь. Для укриста Хорт Вигсон — неплохой человек, и ты подвергнешь его смертельной опасности, если будешь сопротивляться неизбежному.

Правая нога, левая, правая… Холодные ручейки стекали по телу Френы, воздух был слишком густым и тягучим, и она не могла сделать вдох.

— Я думала… Точнее, он мне всегда говорил, что в молодости путешествовал за Границу и встретил там мою… встретил во Флоренгии Паолу, на которой женился…

— У меня нет ни одного свидетельства о том, что он когда-нибудь покидал Скьяр. Он хорошо говорит на флоренгианском языке?

— Нет, вызубрил пару слов. Меня научила Паола и… — Френа замолчала, сообразив, что могут означать эти слова. Почему Хорт не выучил флоренгианский?

— Нам известно, что Паолу Апицеллу наняли где-то неподалеку от Селебры, или, возможно, заставили стать кормилицей для крошечного ребенка-заложника, на время путешествия на эту Грань. Здесь тебя отдали на попечение сатрапа Карвака, еще одного Храгсона. Он умер, когда повстанцы разгромили Джат-Ногул. Апицелле удалось бежать вместе с тобой в Скьяр, где она вышла замуж за укриста с большим будущим. Свидетельницы, разумеется, тебя нашли. Салтайя согласилась оставить тебе чужое имя и семью до тех пор, пока ты ей не понадобишься.

— Или пока я не понадоблюсьвам… — Вспышка боли наставила Френу говорить тише. — Так ведь? Я вдруг всем стала нужна. Меня желает заполучить Стралг, а вы хотите ему помешать. Зачем? Вы меня спасете?

Женщина в белом пожала плечами.

— Свидетельницы лишь наблюдают и записывают события, но никогда ни во что не вмешиваются. Кроме того, открыть Салтайе наши попытки сопротивления сейчас будет неразумно.

«Ха! Еще бы!» — подумала Френа.

— Вы говорите, что я не родная дочь Хорта Вигсона, однако я прожила с ним всю жизнь и научилась отказываться от сделок, выгодных лишь одной стороне. Если вы хотите, чтобы я вам помогала, вам придется предложить что-нибудь взамен. Мне плевать, что город, о котором вы сказали, важен для Стралга! Стать женой чудовища — незавидная участь. Флоренгианские аристократы, чьи имена здесь прозвучали, отдали меня, когда я была совсем крошкой, а Паола и Хорт стали для меня всем, о чем ребенок только может мечтать — любящими, заботливыми родителями. Я знаю, что леди Салтайя имеет сомнительную репутацию, но всегда считала ее образованной и воспитанной дамой.

«Вот вам!»

— Однако ты ее боишься, сама не зная почему. Выходит, я могу заручиться твоей поддержкой при помощи взятки? Кстати, Паолу Апицеллу велела убить Салтайя.

— Что? — Френа споткнулась и остановилась, ухватившись за перила обеими руками и тупо глядя на Свидетельницу. — Вы только что сказали…

— Да, сказала. И готова подтвердить это на суде в присутствии Голоса Демерна. Салтайя Храгсдор велела флангу веристов забить твою приемную мать до смерти и бросить ее у порога дома Вигсона. Видишь ли, Салтайя не ищет сложных путей.

— Нет! — Преднамеренное убийство куда хуже, чем случайное нападение банды пьяных горожан. — Зачем она это сделала?

— Могу только догадываться. Она, вне всякого сомнения, подозревала, что твоя приемная мать стала причиной смерти ее брата, Карвака. Возможно, она боялась, как бы Паола не ввела тебя в ряды Избранных. Салтайя не сомневалась, что Паола — хтонианка.

Они уже почти дошли до самого верха, но все, что находилось впереди, пряталось за оградой; дорожка шла через ворота и резко сворачивала направо. Из ворот вылетела орава мальчишек, которые с криками помчались вниз по лестнице подобно живой лавине. Двор остался далеко внизу, и колесницы казались крошечными, точно детские игрушки.