Исчезнувшая - Сьюзан Хаббард

Дабы не отрываться от коллектива, я потянулась за пакетиком чипсов.

Мы оставили Уолкера в окружении толпы поклонников, и теперь я гадала, с кем он сейчас разговаривает.

— Мечтательный взгляд, — заметила Бернадетта, глянув на меня. — Кто-то втюрился.

Неужели это настолько очевидно?

— Откуда ты знаешь? — Отрицать не имело смысла — Бернадетта была слишком наблюдательна.

— Каждый раз, когда ты смотришь на Уолкера, у тебя глаза делаются масленые. — Бернадетта откусила кусочек «твинки» и помахала у меня перед носом его сливочной серединкой. — Вроде этого.

— Уолкер — это фокусник? — Осень стряхнула глазурь с коленей джинсов. — Значит, мой брат тебе больше не нравится?

Мне этот разговор был совершенно ни к чему.

— Как поживает Чип? — спросила я.

— Мы разбежались. — Осень потянулась за шоколадно-ореховым пирожным в пластиковой упаковке. — Он мне изменял, — пояснила она непринужденным тоном. — Я понимаю, чем тебе так нравится этот Уолкер. Он такой душка. — В слове «душка» она ухитрилась выделить три слога.

Тут они с Бернадеттой рассмеялись, и я не могла взять в толк почему, пока Бернадетта не успокоилась настолько, чтобы сказать:

— Ари, ты бы видела свое лицо, когда она это сказала!

— По-моему, она еще девственница, — сказала Осень Бернадетте, а та ответила:

— Исключено, — и обернулась ко мне: — Что, правда?

Я зачерпнула горсть чипсов.

— Не ваше дело.

Но сознание того, что они-то нет, заставило меня почувствовать себя юной и наивной, в очередной раз чужой в их мире.

Осень с Бернадеттой проболтали допоздна. Я в основном слушала, удивляясь, как быстро у них нашлись общие темы. В комнате горела только моя фарфоровая лампа, освещая птичек, но оставляя наши лица в тени.

Бернадетта говорила о завтрашнем выезде.

— Жалко, ты не можешь поехать с нами, — сказала она Осени, которая устроилась спать на полу. — Мест в каноэ хватит только на десятерых. Можешь пожить в нашей комнате, пока нас не будет.

— Наверное, прогуляюсь по кампусу, — отозвалась Осень. — Все равно бы я на болото не поехала.

— Но ведь там будет по-настоящему здорово.

Бернадетта вкратце пересказала несколько лекций по окружающей среде, причем у нее получилось лучше, чем у профессора Райли.

— Это самое большое болото в Северной Америке, — говорила она. — Некогда оно было частью океанского дна, но теперь покрыто торфяными отложениями и дождевой водой. В начале девятнадцатого века люди селились на болоте, и лесорубы снесли тысячи деревьев. Затем его превратили в заказник для дикой фауны.

— Угу, — откликнулась Осень.

— Имя ему дали индейцы. На их языке «Окифиноки» означает «страна колышущейся земли», ибо торф настолько неустойчив, что, если топнуть по земле, деревья закачаются. — Бернадетта явно предвкушала, как заставит деревья трястись.

Осень зевнула.

— Биоразнообразие там просто поразительное, — попыталась я поддержать Бернадетту. — Более сотни видов птиц, и аллигаторы, и пять видов ядовитых змей.

— Змей, да? — сонно переспросила Осень.

— В болоте нет дорог, только тропинки и гати, — продолжала Бернадетта. — Мы поплывем на каноэ, одну ночь проведем в избушке, а другую на помосте.

— А вы не боитесь? Все эти крокодилы и змеи…

Я не боялась, но не хотела отвечать за Бернадетту.

— Я больше боюсь других вещей, — сказала моя соседка. — Мы читали кое-какие сказки о странных огнях и болотных тварях…

— Болотных тварях? — Осень впервые оживилась.

— Обезьянолюдях, великанах и призраках. — Тон Бернадетты сделал бы честь и вампиру, подумалось мне. Она знала, как превратить простые фразы в историю. — Создания тьмы, что бесшумно перемещаются от дерева к дереву. В избушке, где нам предстоит ночевать, по слухам, водятся привидения.

— Правда? — спросила я.

— Джейси делала на эту тему устный доклад в первую неделю занятий, — сказала Бернадетта. — Ты пропустила. Она утверждает, что там убили женщину и ее призрак бродит по ночам. Профессор Райли сказал, что это просто легенда, но я верю. К тому же есть сведения об НЛО и похищениях людей пришельцами.

— Ну, про это я все знаю, — сказала Осень. — Правительство хочет, чтобы мы думали, будто их не существует, но по радио почти каждый вечер идут ток-шоу об НЛО. Иногда я думаю, что, может, так случилось и с Мисти.

— Мисти — это девочка, которая пропала у нас в городе, — пояснила я, и Бернадетта кивнула.

— Она отправилась полюбоваться звездами, — сказала Осень. — Может, что-то спустилось и забрало ее. Кто знает? Все равно, вы только за этим и собираетесь туда — посмотреть на НЛО?

— Нет, мы едем изучать природу. — Бернадетта зевнула. — Одно дело — читать об этом, другое — увидеть вблизи.

— Не думаю, что когда-нибудь пойду в колледж. — В голосе Осени прозвучала неожиданная решимость.

— И что ты станешь делать, когда закончишь школу? — Я потянулась выключить лампу.

— Раньше думала, что перееду к Чипу, — произнесла она как-то покорно. — А теперь не знаю. Иногда мне кажется, что я стремительно несусь в никуда.

Я хотела как-то утешить ее, но на ум приходили только банальности. «Ты еще молода. Ты это переживешь».

— Да, мне самой иногда так кажется, — сказала Бернадетта.

Осень еще спала, когда мы на следующее утро уходили. Бернадетта оставила ей записку, что она может жить у нас, сколько хочет. «Не грусти о своем бывшем, — написала она. — Ты еще не встретила свою половинку».

Она положила записку возле спального мешка Осени. Осень спала на животе, и нам было видно только ее откинутую руку и копну темных волос.

— Спасибо, что была так мила с моей подругой, — сказала я Бернадетте, когда мы вышли.

Она пожала плечами.

— Мне ее жалко. Кажется, она несколько потерялась.

Мы дотащили рюкзаки до парковки и заняли два места в самом хвосте автобуса. Мартовское утро было зябким, восходящее солнце раскрасило небо оранжевыми полосами. Прочие студенты устраивались на своих местах. Некоторые держали в руках чашки с кофе и горячим шоколадом, ароматы которых наполняли салон автобуса. На завтрак у меня был только глоток тоника прямо из бутылки. Как правило, мне этого вполне хватало, но сегодня мне было голодно и муторно с недосыпа.

Профессор Райли и профессор Хоффман сели последними. Вид у них тоже был сонный.

— Никаких песен, — велел нам Хоффман.

Когда автобус вырулил из кампуса, я обернулась посмотреть, как исчезает вдали Хиллхаус… и увидела удаляющийся в противоположную сторону бежевый внедорожник. Я не видела водителя, да и саму машину толком не разглядела, но, несмотря на печку в автобусе, меня передернуло.