Соль и пламя. Леди теней - Татьяна Зингер

Три месяца назад

Ему попалась понятливая ученица. Сольд схватывала на лету, никогда не переспрашивала и редко спорила. Она с удовольствием погружалась в государственные дела, будь то проверка яблоневых садов, или нудное судебное заседание, иди часы просиживания за бумагами, или общение с хранителями, которые за разумное существо-то ее не считали. Но она не грубила, в любой ситуации сохраняла вежливость и благоразумие, словно была рождена для того, чтобы стать супругой высокого лорда.

Траушу не нравилась ее решительность, как и то, какие чувства она в нем вызывала. Нет, не любовь, но неподдельное уважение. Но сильнее всего он не терпел имени. В Пограничье чтили букву «р» и детей называли резко, внушительно, но Сольд… Не имя — нота. Мелодичная, плавная, легкая как пушинка. Зачем такой нежной Сольд править Пограничьем, где все погрязло в сумраке и дождях?

Чтобы доказать самому себе (и, разумеется, ей), что будущая невеста не способна стать равной лорду, Трауш привел ее к алтарю.

Он узнал о новой жертве от Мари. Та заявилась к нему в кабинет и без приветствия сообщила:

— Наша стража удушена, а свеженькое тело лежит на прежнем месте. Едем?

— Едем. — Трауш поднялся и уже на выходе решился: — Подожди, сообщу Сольд.

Мари цокнула и даже притопнула от недовольства.

— В последний месяц ты всегда с этой своей Сольд. Она что, твой верный песик? Или ты используешь ее как восторженного зрителя?

— Мари, — Трауш выдохнул, — прекращай ревновать меня к моей же невесте. Да, я обучаю ее правлению, и ты знаешь, что я не могу поступить иначе. Вскоре она станет леди Теней, и моя прямая обязанность — сделать ее достойной правительницей. Посему, пожалуйста, прекрати язвить и прими мой выбор.

— Как тебе будет угодно, лорд, но тени тревожатся, хранители недовольны. А я… я просто не поеду с тобой. Пусть тебе помогает Сольд.

Трауш проводил удаляющуюся Мари в молчании, граничащем с бешенством. Кем она себя возомнила: фавориткой или любимой женщиной? Он, в конце-то концов, ее правитель, а она — его правая рука. И не ей решать, как ему относиться к Сольд.

Мари забылась от вседозволенности. Что ж, останавливать он ее не намерен — пусть уходит.

Через два часа они осматривали кровавый алтарь. Трауш ожидал от Сольд ужаса или хотя бы отвращения, но та деловито разглядывала тело ави (сначала тень, после рынди, и вот ави) с разрезанным горло и выжженным на лбу клеймом. Прошла к убитым стражникам и спросила, втянув носом воздух:

— Магия?

— Да. Сильнейший выброс. Как и в прошлый раз, все случилось так быстро, что никто не успел среагировать. И проблема в том, что магия эта принадлежит человеку, но прошел он по сумеречному туннелю. Понимаешь, никто не способен открыть такой туннель.

— А если его провел жрец? — Сольд, подобрав юбки, вернулась к телу на алтаре.

— Исключено. — Трауш поднял левую руку мертвеца, убедился, что под ней пусто. — Жрецы дали богам слово быть верными Пограничью, и, поверь, они неспособны его нарушить.

— Ну, — она пожала плечами и с трудом подняла правую руку, осматривая алтарный камень, — значит, кто-то овладел вашим умением перемещаться.

— Но как? — Трауш зарычал как зверь, дикий зверь, у которого методично вырезали стаю.

— Мы разберемся. — Синеву ее глаз тронул лед.

Она умела успокаивать вот так незаметно, одним словом, жестом, взглядом. Трауш закрыл лицо руками. Кого ему выставлять в караул на сей раз? Лучших теневых воинов убили, как беззащитных младенцев, придушили магической удавкой.

Неожиданно Сольд склонилась над самым лицом мертвой женщины и проговорила:

— Из нее тоже высосали магию.

— Почему ты так решила? — Трауш ничего не ощущал, и Сольд в волнении облизала губы.

— Она пахнет как… пустышка. Не как ави, каждая из которых ведьма по рождению, а как я. Понимаешь?