Жаркий отпуск для ведьмы - Джейд Дэвлин

— Отвечай, когда я тебя спрашиваю! — напомнил о себе шатен, рыкнув и легонечко тряхнув меня за плечи. Ну, по его меркам, наверное, легонечко, а я себе чуть язык не откусила.

Больше всего мне хотелось ответить ему с матом: «Оставь бабушку в покое, извращенец!» Но вовремя прикушенный язык очень хорошо прочищает мозги. К тому же в том, что я далеко не бабушка, уже была возможность убедиться. Вон, пока этот амбал меня на лошадь тащил — за вполне себе молодые сиськи успел всю общупать… Типа невзначай. Да и вообще, по ощущениям у меня было мое, привычное, молодое и весьма, на мой вкус, соблазнительное тело… Родинка на плече — и та на месте.

— Я жду! — меня встряхнули посильнее.

Да твою же! И что ему отвечать?! Как крысу — я не я, голова не моя, ничего не помню? А прокатит? Может, ему вообще про костер лучше не знать? Наряд у мужика вполне соответствует эпохе великого отопления Европы ведьмами.

Так… не, мне это вообще не нравится. А что делать, если отвечать не хочется, но при этом требуют? Что у нас там дамы в древние времена предпринимали?.. А!

— Мне дурно… — умирающим голосом выдала я и профессионально обмякла.

Мы когда-то с девками на спор учились обморок изображать — было дело в дурные студенческие времена. И я была чемпионкой. Тут главный секрет в том, чтобы падать туда, где обязательно поймают.

— Как сбегать от меня — так не дурно. В тряпье какое-то вырядилась! — продолжал брюзжать шатен, словно не проникнувшись случившимся. — Обморок тебе не поможет.

Это он зря так думал. Глобально, конечно, без сознания отлежаться не получится, но во всяком случае сейчас он от меня с расспросами отстал. Дал время обдумать все, что на меня свалилось… и с лошади не уронил, а то на самом деле было жутко страшно изображать умирающую лебедь так далеко от твердой поверхности: передумал бы ловить — и привет, свернутая шея…

Меня даже усадили в седле поудобнее, обняли, чтобы не грохнулась, наверное. Короче, шансов на побег не оставили. Сквозь ресницы я пыталась смотреть по сторонам, но особенно разглядывать было нечего. Лес — он и есть лес, дорога вроде проселочная. Низко висящие тучи немного поредели, расплылись по небу рваными клочьями серой ваты. Выглянуло солнышко, и сразу стало жарко в грубом, толстом дерюжном балахоне до пят. Особенно если со спины к тебе прижимается живая печка, которая еще и опять приставать начала:

— Обморок несколько затянулся, ты так не считаешь? Если не ответишь, отправлю в подвал на сутки, подумать над своим поведением.

Да тьфу на тебя два раза, прекрасный ты принц! Я, блин, даже не знаю, на «вы» к тебе обращаться или на «ты»! То ли мы любовники давнишние, раз ты меня за анатомию щупаешь, если я «выкать» начну — странно будет… То ли сатрап и пленница, а может, вообще хозяин и рабыня…«Тыкнешь» тебе не в цвет — и пес знает, чем это кончится.

Хотя… «выкать» по-любому безопаснее. Даже если мы любовники — может, я обиделась?

— Я не знаю, что вы хотите от меня услышать, — голосом вдовствующей герцогини, вдруг обнаружившей в корсете червяка, выдала я.

— За время обморока вопросы забыла? — ехидно так, но раздраженно переспросил шатен. Незаметно обернувшись к нему и бегло глянув из-под ресниц, я оценила проявленное им терпение — оно было большими буквами написано у него на лбу, прямо над иронично приподнятыми бровями. — Зачем ты сбежала из замка?!

— Наверное, мне не понравилось, как там со мной обращаются? — скорби в голос, но в меру.

— Кто в этот раз тебя обидел? — уже скорее устало переспросил шатен, словно выдохнув все свое раздражение. — Настолько, что надо было сбежать среди ночи, одной, в тряпке какой-то… Где ты ее нашла?! — тут он еще более устало вздохнул и снова начал злиться: — Хорошо, что я вспомнил про этот домик, подаренный твоему брату. Но в следующий раз искать тебя по всему герцогству не буду — сама обратно явишься, — последние слова прозвучали уже не так уверенно.

Собственно, весь его монолог не предполагал никаких особенных ответов с моей стороны — мужик ругался и выпускал пар. Но карами не грозил, продать не обещал и в целом вроде на свое рабовладение не намекал. Выговаривал скорее как родственнице или действительно бестолковой подружке.

Самое умное, что я в этой ситуации придумала, — изобразить обиду и надуться. И замолчать, естественно. Я бы наябедничала без зазрения совести, если бы знала на кого, — наверняка же это тело ни фига не добровольно в костер залезло. Но информации катастрофически не хватало — крыс, гад такой, исчез. Спросить совета не у кого. Самое безопасное — сделать вид, что я то ли на весь свет надулась, то ли конкретно на «принца» и потому молчу.

Из леса мы выехали довольно быстро, дальше начались поля, промелькнула пара довольно опрятных деревушек — мой похититель пустил коня в галоп, и особо присматриваться было некогда.

Но когда на горизонте показались башни, я поняла, что все действительно очень плохо. Классика жанра: замок на холме, разросшееся до небольшого городка подсобное хозяйство вокруг, кое-как мощеные улочки, усыпанные соломой, верхние этажи нависают над нижними… Я уже морально приготовилась к выплеснутому прямо нам на головы ночному горшку и непередаваемому аромату сточной канализации, но все оказалось не так страшно.

Чуть пованивало, не без того, но в основном лошадиным навозом, а не чем похуже.

А вот взгляды населявших поместье людей мне не понравились. В городке у подножия холма, на котором высился сам замок, смотрели с любопытством, а вот стоило въехать под массивную арку замковых ворот, и все поменялось.

Меня здесь видеть были не рады, и это еще мягко сказано.

Шатен то ли не замечал этих проявлений недружелюбия от всех встречных-поперечных, то ли не обращал на них внимания. И он еще спрашивал, кто меня тут обидел да почему я сбежала?! А глаза раскрыть?

Любая встречная поломойка в заштопанном фартуке прямо мечтает засунуть меня обратно в костер и не особенно скрывает свое желание. Что уже говорить о слугах рангом повыше…

Кстати, что интересно: в дом меня внесли не через парадный вход, который остался левее, а через черный — как раз по той лестнице, где слуг на каждом шагу встречалось по десятку, и каждая коза норовила обжечь мой драный балахон и босые исцарапанные ноги ехидно-ненавидящим взглядом.

Шатену они все почтительно кланялись и вроде как шустро шмыгали с дороги, но при этом меня «одарить» все до одной успевали.

Бугай между тем пробежался со мной на руках по лесенке на третий этаж и даже не запыхался. Пинком открыл какую-то дверь и с размаху плюхнул меня на стоящую посреди комнаты здоровенную кровать:

— Приведи себя в порядок, отмойся, переоденься и спускайся завтракать в малую столовую. У тебя на все меньше часа, поторопись!

И ушел.

А я осталась хватать воздух ртом и гадать — то ли радоваться, что свалил хотя бы на час, ирод, то ли материться вслед. Черт! Крыс! Мне срочно нужен крыс!