Штормовой прилив - Дэн Патрик

Плечи мальчика опустились, признавая поражение.

– Будь по-твоему. Поднимусь на смотровой пост и стану приглядывать за тобой оттуда, – серьёзно за-явил он.

– Вот и чудно. Смотри в оба, не появится ли что-то необычное, и не спускайся, даже если начнётся драка.

Максим послушно кивнул, а затем убежал, чтобы приступить к трудному подъёму.

– Значит, такое у тебя представление о безопасности? – Марозволк задрала голову, щурясь на высокую мачту и воронье гнездо.

– Так он не будет путаться под ногами. А ещё вдали от опасностей, которые могут и обойти его стороной. – Кими остановилась и махнула Рильске – высокой женщине с длинными тёмно-рыжими волосами, которая являлась частью команды Ромолы. – Присмотришь за мальчиком?

Та одарила принцессу лучезарной улыбкой и энергично отсалютовала.

– Конечно! Правда, о детях мне мало что известно… Хотя, когда капитан приняла меня в команду, я и о морском деле ведала не бог весть сколько. Так почему бы и нет?

Бодро насвистывая, Рильска принялась взбираться к вороньему гнезду.

– Не внушает доверия, а? – Марозволк хмыкнула и посмотрела на город. – Думаете, нас настолько плохо там примут?

– Две темнокожие женщины на западном побережье Винтерквельда, да ещё и без сопровождения. – Кими склонила голову набок. – Не могу предсказать их реакцию. – Она смерила взглядом кремовую одежду Зоркой. – Зато точно знаю: пора найти тебе новое платье, которое бы не выдавало так явно твоё прошлое занятие.

Трап едва коснулся каменного пирса, как принцесса Энхтуйя поспешила ступить на него. Несколько шагов, и она сошла на твёрдую землю, впервые за несколько недель почувствовав, что снова может вдохнуть полной грудью, подальше от послушников, подальше от Стейнера.

– Мы разве не станем ждать остальных? – неуверенно спросила Марозволк, ступая на мощёную пристань.

Но Кими уже поспешила окунуться в суету извилистых улочек Вирага.

– Ромола велела разделиться и идти вперёд, – крикнула она через плечо. – Я всего лишь следую её указаниям.

Максим и Рильска махали принцессе из вороньего гнезда, а Стейнер наблюдал за её уходом, стоя на носу фрегата.

* * *

Несколько минут Марозволк протискивалась сквозь толпу в надежде догнать Кими, пока наконец попытки не увенчались успехом. Принцесса, прижав рукав к лицу, пробиралась всё глубже и глубже в город.

– Что за смрад? Хуже, чем в болотах Ижории летом, – проворчала она на родном языке.

– Чем же пахнут болота? – поинтересовалась Марозволк.

– Смертью, по большей части. Смельчаки, отважившиеся на путешествие от Ямала до Мидтеньёрда, выживают крайне редко.

– Я с южного побережья. Вернее, была, пока меня не забрали, – отозвалась Зоркая. – Но к берегам Ижории меня никогда не тянуло.

– Тем лучше. – Кими мрачно улыбнулась. – В общем-то, болота не смертью пахнут, а серой, но я даже не знаю, что хуже.

Они свернули за угол и очутились на широкой дороге, полной телег, лошадей, навоза, грязи да гниющей пищи.

– Что тебя задержало? – неожиданно полюбопытствовала Кими, обходя какой-то мусор.

– Не поняла. Вы о чём? – удивилась Марозволк.

– Я сошла с фрегата, но ты не спешила меня догонять. Стейнер просил поговорить со мной?

Зоркая покачала головой, затем заметила суровый блеск в глазах спутницы и вздохнула.

– Да, мы побеседовали. Стейнер волнуется. Он не винит вас за то, что вы сердитесь…

– Ещё бы он винил, – отрезала собеседница.

Марозволк неловко откашлялась.

– Что между вами произошло?

Кими остановилась, затем вытащила осколок камня, который висел на цепочке.

– Это всё, что осталось от «Огненной пытки» – одного из самых могущественных артефактов в целом Винтерквельде. – Принцесса продемонстрировала остроконечный обломок, размером не больше мизинца.

– Фельгенхауэр упоминала о его существовании и силе. Но что случилось? Как он… Почему?..

– Я одолжила его Стейнеру. Он желал устроить восстание Огненных духов, чтобы те сразились с имперцами. – Взгляд Кими стал суровым, рот сжался в узкую линию. – Но когда пришло время отдать амулет, он взял и уничтожил его своей чёртовой кувалдой, которой размахивает направо и налево.

– Но ведь обычное оружие не в силах уничтожить столь могущественный артефакт, – заметила Марозволк, нахмурившись. – «Огненная пытка» создана самим Горекрылом.

– Определённо, его кувалда – не простой инструмент.

Они отправились в центр города.

– Но разве уничтожение «Огненной пытки» – не хорошее дело? – осторожно спросила Марозволк. – Души смогли освободиться и отправиться в загробную жизнь.

– Верно. Вот только Император, выяснив, что я позволила разрушить самый мощный артефакт, пошлёт солдат на Ямал и сотрёт с лица земли весь наш народ. – У Кими на глазах выступили слёзы, но она постаралась убедить себя, что они вызваны городским смогом. – Я уже забыла, насколько ароматны западные города. – Девушка кашлянула, прикрыв нос рукавом.

– Но почему вы его не остановили? Почему позволили уничтожить амулет? – Голос Марозволк был тихим, а слова – тщательно взвешенными.

– Я задаюсь этим вопросом с тех самых пор, как мы покинули остров, – с досадой прорычала принцесса. – Он хотел, чтобы никто более не обернулся Огненным духом, и я не смогла возразить.

– Что вы планируете делать, ваше высочество?

– Вернусь на Ямал и переговорю с отцом. Придётся собирать племена и готовиться к войне. Спасибо этому скользкому типу.

Марозволк встревоженно посмотрела на Кими.

– В чём дело? – спросила та.

– Нет-нет, всё нормально. Просто… – Зоркую без волчьей маски можно было читать, словно открытую книгу, и сейчас её выразительное лицо выдавало глубочайшее беспокойство. – Я не уверена, что могу вернуться на Ямал, ваше высочество. Я очень хочу помочь и защитить вас, как того требует долг, но… родители отреклись от меня, когда я провалила Испытание. – Марозволк покачала головой и отвела глаза.

– Как бы поступили твои родные, если бы увидели тебя? – мягко уточнила Кими, замедлив шаг. – Они ничего тебе не сделают! И должны быть благодарны, что ты вообще жива осталась!

– Я бы всё отдала, чтобы увидеть семью, – призналась Марозволк, опустив взгляд. – Но они отреклись от меня, не моргнув и глазом. Я не могу к ним вернуться после такого.

Кими пристально посмотрела на собеседницу. Три недели они жили вместе в тесной каюте, но избегали любых сложных тем – все усилия были направлены на заботу о Максиме. В его отсутствие вернулось болезненное понимание: Марозволк была одной из тюремщиц. Однако и Зорких тревожили собственные тёмные воспоминания.