Страж зверя - Мира Вольная

— Такова традиция, Рука. Может, баронесса станет его любовницей, может, он найдет ей другое применение.

— Ясно.

Девка наконец-то соизволила принести мне чай. Я с наслаждением грела руки о кружку, стараясь хоть что-то уложить в голове, попутно диктуя список того, что мужчина завтра должен будет принести в таверну. Аташ пасть не открывал, боялся. Через десять лучей нервы у него не выдержали, и, вскочив на ноги, человечек сбежал выполнять мои поручения. Пусть живет. Пока.

Осторожно оглядела таверну: магов сильных вроде нет. Хорошо. Сдавив в руке шарик морока, сняла маску и, плеснув в кружку молока, сделала первый глоток.

Великолепно. Просто отлично.

Так, дело осталось за трактирщиком.

Разговор с вампиром был коротким, но продуктивным. Больше незваных гостей в моей комнате не будет. А теперь — спать. Завтра с утра еще на рынок тащиться.

Я придирчиво рассматривала кинжалы и дротики, явно раздражая торговца, а в голове вертелись мысли: «Брать или не брать?». Вот в чем вопрос. Нет, деньги, безусловно, хорошие, но вот условия… Девчонка никогда не выезжала в свет. Так чем ей мог насолить стражник и откуда баронесса его знает? Не попытается ли ее папашка потом оторвать мне голову? Или как раз он инициатор маленькой затеи? Или все это вообще фарс и кто-то просто пытается свести со мной счеты? Святая кровь! Такие деньги! Ага, и никакой информации о мухе, зато очень много о заказчике. Я так не работаю. Да ни один нормальный ассасин так не работает! Но, святая кровь, аржаны… Много, много аржанов!

Когда солнце стояло уже практически в зените, несколько кинжалов все-таки перекочевали в мой арсенал. Посмотрим, чем порадует меня человечек.

— Все достал? — мой голос звучал глухо. Аташ кивнул, протягивая мне сумку.

Я лишь махнула рукой, приказывая следовать за мной. И только после того, как дверь в комнату оказалась запертой, а само помещение искрило от навешанных на него охранок, забрала мешок.

Так. Амулет голубой крови[11] — три штуки. Десять нормальных порталов, пять с точками выхода в океане и у жерла вулкана, пять замкнутых и три пустышки. Подробная карта. Двадцать сжатых боевых заклинаний, преимущественно водяных игл. Четыре лишарские сети[12]. Яд паучьей жабы, яд крокса, яд василиска… Мутный какой-то.

— Сам цедил, что ли? — выгнула я бровь.

— Прости, Рука. Все, что удалось достать.

Ладно, сойдет. Что там дальше? Шесть личин, ммм… И мои любимые леденцы. Остальное куплю в столице: там наверняка выбор лучше.

— Лошадь?

— Внизу стоит. Смотреть будешь?

— Ты же знаешь, что я с тобой сделаю, если она меня не устроит? — Аташ кивнул. — Ну и зачем тогда мне на нее смотреть? Лучше рассказывай, что выяснил.

— Владеет она оружием, плохо, правда, и арсенал маленький: лук, шпага, и топорик.

Святая кровь, а топорик-то ей на кой сдался? Она с ним по ночам в лес деревья пугать ходит?

— Дарина слабая во всем. И в военном деле тоже. Во дворце остаться хочет просто до дрожи, все уши служанкам прожужжала. Расчетливая, упорная.

— Свободен, — я сняла защиту и указала мужику на дверь.

— Ты вернешься? — вдруг, обернувшись, спросил мужчина. Вопрос насторожил, напряглась спина.

— Вернусь, — не надо никому пока знать, что эта муха будет последней в этом городе и княжестве.

Да. Последняя муха, упырская куча аржанов — и новое место. Куда податься, еще не решила, но точно подальше от Малеи.

Весь оставшийся день до прихода Дарины пыталась разобраться в собственном пространственном мешке. Оказалось, что всякой дряни там накопилось порядком. А кости гремлина тут что делают?

В дверь тихонько поскреблись. Уже? Я поспешно натянула личину, свернула мешок и дернула за ручку.

Девчонка буквально влетела в комнату, едва дождавшись, пока я закрою дверь, выпалила:

— Вы согласны?

— Еще три тысячи аржанов — и буду согласна.

— Две, — тут же сориентировалась вампирша.

— Четыре.

— Три.

— Пять, — усмешка искривила губы.

— Четыре — мое последнее слово.

Я сделала вид, что задумалась.

— Хорошо. Ты знаешь, как заключаются сделки с ассасинами?

— В общих чертах.

Ну, хоть не придется просвещать и долго уговаривать.

— Тогда садись.

Я ткнула пальцем в стул, всучила баронессе в руки местами погнутую старую железную миску, высыпала туда кошачью мяту, пепел, добавила собственный волос, кружку молока, два литкралла и три медяка.

— Запястье, ладонь, может быть шея?

— Запястье.

И почему на шею никто не соглашается?

Старым кинжалом полоснула вампиршу по руке, девчонка тихонько пискнула. Кровь потекла в миску.

— Я, Рука, ассасин карты трех костров[13]…

Ну да, была когда-то… Теперь, наверное, уже луна, но Он простит эту маленькую ложь.

— Своей частицей, твоей плотью, ее кровью, чернотой ночи, водой луны прошу тебя, Кадиз, покровитель воров, лжецов и убийц, скрепить силой, наделить властью, принять жертву. И прольется новая кровь во славу твою.

Ощеренная кошачья морда дрожащим туманом показалась на вдох над миской и тут же пропала.

Я достала литкраллы, вытащила три медяка, протянула девчонке миску:

— Пей.

— До конца?

— Оставь полглотка.

Вампирша, кривясь и шипя, послушно проглотила получившуюся бурду.

Отобрав чашу и перелив остатки содержимого в стеклянную колбочку, я плотно закрыла емкость крышкой — контракт номер раз.

Так, теперь медяки.

Сполоснув миску, снова поставила ее на колени Дарине, бросила внутрь кошачью лапку, медяки, опять залила все молоком и кровью девчонки.

— Кадиз, покровитель воров, лжецов и убийц, прими медяки на откуп от Дарины Беррийской. Первый — ее, второй — от дома ее, третий — от врага ее. Скажи свое слово, наложи печать.

И снова морда кошки, и снова колба, только из зеленого стекла — контракт номер два.

Девчонка застыла, невидящим взглядом уставившись в стену.

О, это надолго. Она так еще пол-оборота просидит. Кадиз свой откуп возьмет не жалея.

Я забрала медяки, вымыла миску и кинжал, убрала все в мешок и спустилась вниз, надев маску. Пора покушать.

Вернулась, когда девчонка как раз взялась за ручку. Не так быстро, милая.

— Деньги? — выгнула я бровь. Вампирша махнула рукой вглубь комнаты.

Ой, ну надо же, какие мы нежные!