Его кошмарная невеста - Мстислава Черная

Громила меня, разумеется, заметил, остановился, вылупился.

— Ы, — глупая щербатая ухмылка, на большее его ума не хватило.

Разбойничек оглянулся на поляну. Да-да, делиться придётся.

— Я заблудилась. Помогите, пожалуйста, — привлекла я к себе внимание.

Громила с готовностью протянул лапищу, не мытую пару месяцев минимум. Притрагиваться? Фи! Я изобразила смущение, поднялась сама, а потом и вовсе в книксене присела. Он даже не понял, что я обвела его вокруг пальца, остался жутко доволен моим поведением и даже принял правила игры, неумело взмахнул рукой, приглашая к костру. Мне того и надо: чтобы рук не распускал.

— Вы так любезны, — закрепила я успех.

— Хы.

Дольше агукай. Пока громила чесал необъятное пузо, я скользнула в круг света, потупилась. Смотрите на меня, я маленькая и глупенькая. И слепенькая, связанного в упор не вижу. Теперь улыбнуться, чтобы появились ямочки на щеках.

— Добрый вечер, уважаемые. Я заблудилась.

С бревна поднялся второй громила, кашевар оторвался от котелка.

— Девка!

— У! — выдали они почти хором.

И только нелюдь оказался умным:

— Совсем не боишься, красавица?

Эмпат? Вероятно. Хищностью от меня разит на всю округу, он ощутил и продолжает ощущать. Вот и держится на расстоянии, что меня в корне не устраивает. Нелюдь первый в моём расходном списке.

— Разве вы мне не поможете?

Я продолжала притворяться дурочкой. Главаря не переубедить, а на остальную шайку действует. Интересно, а у меня получится их стравить? Поутихнувшая было кровожадность вновь дала о себе знать, я непроизвольно облизнулась.

— О…, - раздалось над ухом. Жертвы поняли меня неправильно.

Нелюдь насторожился ещё больше. Я же ждала, что он предпримет. Он явно не понял, кто я, и это моё преимущество. Громилы очарованы, поэтому главарь может либо бежать, либо бить на упреждение. Ну! Он выбрал третий вариант.

— Девочка, посмотри вон туда, — он указал на пленника. — Если ты приняла нас за крестьян, то зря. Мы грабители, насильники и душегубы, — он улыбнулся, нехорошо улыбнулся, предостерегающе и предвкушающе.

Открыть глаза громилам и натравить их на меня — умный ход. Интересный противник. Я вдруг поймала себя на том, что не узнаю сама себя. Разве раньше я могла не то, что сделать, подумать заявиться к бандитам и планировать их уничтожение. Ну, раньше я не была мёртвой.

— Щука, убить.

Значит, не подойдёт. Придётся самой туфельки стаптывать.

— Да ты чё, — громила проигнорировал приказ. — Девка же. Ва, какая, — Щука выразительно причмокнул.

Больше не тратя слов, нелюдь метнул в меня короткий нож.

Зараза. Нож, конечно, не причинит серьёзного вреда. Но зачем мне лишние дырки в теле?! Хватит одной. Я быстрее живых и сильнее, метнулась в сторону, перекатилась по земле, легко вскочила и оказалась нос к носу с главарём. Он шарахнулся. Я перехватила его за горло, слегка сжала, чтобы не трепыхался, одновременно развернулась, отгораживаясь его телом от остальных. Он мог бы вырваться, но мне помог проснувшийся голод. Восприятие действительности окончательно исказилось, я держала в руках сосуд, полный жизненных сил, и его надо во что бы то ни стало выпить. Тело в моих руках корчилось в судорогах, старело и усыхало. На землю упал похожий на мумию труп.

Кашевар и два громилы смотрели на меня с ужасом. Дураки, и помрут от дурости. Им бы бежать, а они смотрят.

— Мальчики, кто следующий?

Мальчики опомнились и бросились врассыпную. Зря. Поздно. Я метнулась вперёд и ухватила сразу двоих. Глоток за глотком, сколько ни пей, мою жажду никогда не залить, только приглушить. Ещё два ссохшихся трупа на земле. Я облизнулась. Осталась ещё одна вкусность.

Вопя на одной ноте и с треском продираясь через лес, улепётывал кашевар. Я неторопливо последовала за ним. Пока он бежит, неплохо бы сразу подвести предварительные итоги. Встреча с разбойниками оказалась необычайно полезной. Во-первых, мне стало лучше, и я могу быть уверена, что не обезумею и не брошусь на первого встречного. Об убийстве я не сожалела. Вот ещё. Новая суть сказывалась. К тому же я изначально дочь жрицы Тьмы. Убиваешь ради наживы? Будь готов, что убьют тебя. Такая вот тёмная справедливость. Во-вторых, я на собственной шкуре убедилась, что опознать во мне чудовище легче, чем хотелось бы. Те же эмпаты. Вывод прост: о безопасности и маскировке нужно позаботиться особенно тщательно. В-третьих, я стала заметно богаче. Насколько — посмотрим.

Кашевар улепётывал, не глядя под ноги, за что и поплатился. Оступился, неудачно упал, сразу встать не смог, а когда поднялся и поковылял прочь, я была уже совсем рядом. Я чуть ускорилась, обошла мужика на дуге и заступила ему дорогу.

— Привет. Многих убил? Сколько ни в чём не повинных людей на твоём счету?

— Н-нет, пощади! Пощади! — мозги перед лицом смерти заработали, и он сделала весьма выгодное, как ему казалось, предложение. — Мёртвая, я достану тебе пищу, много пищи. Я буду тебя кормить. Не тронь.

— Будешь, — согласилась я, и выпила последнего из шайки душегубов.

Моими стараниями лес стал капельку чище, крестьяне могут ехать в город спокойно и не бояться, что по пути их лишат и кошелька, и головы.

Ссохшееся тело я принесла обратно на поляну. Я с детства усвоила, что сорить не хорошо и за собой нужно убирать.

Осталось решить дело с пленником. За моё недолгое отсутствие он попытался освободиться и удрать. Не вышло — дураки дураками, а связали на совесть. Хотя, возможно, главарь постарался.

Парень смотрел на меня широко раскрытыми глазами, но не кричал, не хныкал, не умолял. Несмотря на плачевное положение, держался с достоинством, и это заслуживает уважения. Я присела на корточки, провела указательным пальцем по верёвкам и принялась рассуждать вслух:

— Больше есть пока я не хочу. Тащить тебя с собой накладно. Так оставить? С голода помрёшь. Я бы развязала, но ты первым делом к жрецам Света побежишь, а меня это не устраивает. Как думаешь, стоит проявить милосердие?

Парень нашёл в себе силы ответить:

— Был бы весьма признателен.

Голос тихий, хриплый, но не дрожит.

— Тогда выбирай, — великодушно предложила я. — Могу шею свернуть, могу ножом в сердце ткнуть. И то, и то, быстро и безболезненно.

На самом деле убивать парня я не собиралась, собиралась «помариновать», чтобы получить гарантии.

— Госпожа, я никому ничего не скажу о вас. Клянусь.

Пока это просто слова. Нет, дорогой, мне нужно кое-что иное.

— Неужели? — хмыкнула я. С верёвки палец переместился на плечо пленника, я провела вверх по шее, задержав пальцы на бьющейся жилке. Живое сердце билось часто-часто. Моё молчало.