Турнир Тринадцати женихов - Ольга Шестрова

Это же дерево!

Вручит меня какому-нибудь дураку прыщавому вместе с моей судьбой, хоть бы что!

Золотистая жар-птица, без хохолка с синими глазами, крепким чёрным клювом, широкими мощными крыльями и изящным хвостом, согласно кивнула мне из зеркала. Я машинально проговорила заклятие и, почувствовав горячую волну обращения, успела скатиться на ковёр, стягивая белое кружевное покрывало с дивана. При возвращении в человеческую ипостась из птичьей никакой одежды на мне не было, я зябко повела плечами, закутанными покрывалом. Глянула в зеркало, белое кружево шло моим синим глазам и светлым кудрям.

Надо заказать на открытие «Турнира тринадцати» белое платье из цветов, только из каких выбрать. В магазинчике «Магические сувениры» делают самые удивительные платья, объявление об этом в журнале «Магические новости Семимирья» я видела совсем недавно. Спереди юбку укоротить выше колена, а сзади сделать длиннейший шлейф. Нести его будут семь пажей, в разноцветных костюмчиках, символизирующих семь миров-королевств. Если уж встречать неприятности, то такой нарядной и красивой, чтобы никому и в голову не пришло, что принцесса Александра печалится и завидует первой фрейлине, нашедшей своё счастье со вторым магическим советником короля.

И главное фрейлина, такая некрасивая: лицо вытянутое, словно морда лошадиная! Глазки бесцветные. Нос длинный. Губёнки тонкие. Волосы — пакля паклей. А шикарную свадьбу сыграли… платье было — закачаешься! Советник — красавец, умница, маг высшей категории. Учился на курс меня старше, все наши девчонки были в него влюблены. Я и думать о нём не смела. А он…

Кофе на туалетном столике остыло, сдобный пирожок со сливками стал чёрствым. Но еда не важна, когда решается твоя судьба. Я нисколько не жалела, что подсмотрела в белом стекле витража заседание малого Государственного совета при короле. Я откусила немного от пирожка. С завтрашнего дня попрошу придворного мага дать мне специальную диету, чтобы к турниру моя фигура стала идеальной. Не то, чтобы мне не нравилась моя узкая талия, высокая грудь, вот только бёдра стали пышноваты для белоснежного платья. Я без сожаления выбросила пирожок в корзинку для бумаг и выпила залпом горькое кофе.

В дверь стукнули. Я не успела ответить, как вбежала моя камеристка. Плохие у девчонки манеры!

— Ваше высочество, принцесса Александра, я принесла вам наряд для церемонии сбора колец с ясеня, — руки моей камеристки были заняты блестящим ворохом одежды и доспехов.

— Какие кольца? Какой ясень? — сыграла я полнейшее не в теме.

— Канцлер прислал вам приглашение, вот, — камеристка показала подбородком на бумагу с печатью, лежащую на частях моего праздничного костюма.

— В полдень принцесса Александра должна сорвать с веток Золотого Ясеня все тринадцать колец, — и подпись папы-короля: «Бенедикт сто седьмой».

— Я что служанка им?! Или чёрная рабыня на плантациях?! — пробубнила я, сгребая одежду из рук камеристки.

— Ваше высочество, в легенде о «Тринадцати женихах» сказано, что кольца никому, кроме принцессы в руки не дадутся, — раскладывая оставшуюся у неё в руках часть одежды на кровати, проговорила камеристка.

— Слишком умная, да?! — рявкнула я.

Камеристку Анну я не любила, не то, чтобы она была красивее меня, но всегда улыбающаяся светловолосая девушка выводила меня из душевного равновесия за пять секунд. Невозможно быть всегда в хорошем настроении! А она была…

— Я помогу вам, ваше высочество, времени до начала церемонии немного, — не заметив моей бестактности, сказала Анна.

— Ступайте. Я не нуждаюсь ни в чьей, особенно в вашей, помощи, — надулась я.

И услышала, повернувшись к камеристке спиной, как за ней тихонько закрылась дверь.

Костюм был из множества неожиданных вещиц: из чёрного корсажа, мужских тёмных брюк, складчатой бархатной юбки до колена, сапожек, блестящего, как новенький золотой, женского панциря, правого налокотника, левого наколенника, рыцарских перчаток из золота и великолепного ожерелья, из розовых жемчужин, скреплённых золотыми бантиками.

Надеть корсет самой не получилось, я отбросила нелюбимый предмет на дальнюю полку шкафа. Кое-как напялила корсаж, брючки сидели отлично. Пожалуй, мне не нужна диета! Части доспеха, подчеркнули мою красивую грудь, изящные руки и стройные ноги, перчатки я взяла с собой.

Когда я вышла из своей спальни, на всех часах дворца било двенадцать раз. Наступил полдень. Пятого седеня три тысячи восемнадцатого года от сотворения Семимирья.

Я не ожидала, что в тронном зале будет такая толпа. Церемония привлекла не только министров, половину парламента, но и очкастых взлохмаченных новостников с перьями за ухом, у одних за правым, у других за левым, и только один низенький рыжий парнишка держал чёрное перо прямо в крепких жёлтых зубах.

— Приветствую вас, господа! — выкрикнула я, заученно улыбнувшись.

— Ваше высочество, прошу вас подойти к ясеню, ваша задача проста: вы собираете кольца, вызревшие к сегодняшнему полудню, — протянул мне свёрнутую крендельком руку тот самый черноглазый гном из парламента, любитель жевать собственную бороду, мастер Юджин Севрсс.

Я покупала у него восхитительные браслеты, за его искусство я была готова простить ему грубость и отсутствие хороших манер.

Я положила ладошку на его локоть, пришлось изогнуться, гном доходил мне макушкой до плеча, и прошествовала с самым уверенным, умным и лучезарным видом к ясеню.

На его ветках, и не только на самых нижних, но и на самых верхних, были бутоны, с лепестками, которые казались сделанными из матового розоватого стекла. Я коснулась мизинцем одного бутона, лепестки медленно разошлись, и все ахнули, увидев прозрачные овальные часы. Механизм из колёсиков, зубчатых колечек и каких-то ещё неизвестных штучек бойко щебетал и чирикал.

— И где кольцо? — повернулась я к гному.

— Э-э-э… — только и смог ответить гном, прикусывая по дурной неисправимой привычке кончик бороды.

— Здесь, полагаю, — воспользовался скипетром вместо указки мой августейший родитель.

И мы увидели в центре шуршащего механизма кольцо с листком ясеня, усыпанное мелкими и крупными бриллиантами.

— И шак его ошшуда доштать? — растерялся гном.

Мне-то привычно было делать вид, что мне известно всё, что я готова ко всему, а ему впервой такую незадачу решать, бедолаге.

— Сейчас отправим за придворным часовщиком, он подскажет, — легко нашёлся король.

Рыжеволосый парнишка возник около дерева так быстро, будто подглядывал церемонию за дверью тронного зала.

Он сунул свой длинный нос к самому футляру часов, и через несколько секунд, дверца распахнулась.

Юноша потянулся ладошкой к кольцу, лицо у него было загадочное, словно у человека, зачарованного феями, глаза полузакрыты, губы растянуты странной улыбкой умиления. Но что-то блеснуло, щёлкнуло, заискрило, и парень отлетел к ногам короля. Рыжие волосы парнишки торчали вверх, как щётки королевских служанок. На пальцах вспухли белые волдыри, словно от ожогов.