Клоп - Илья Шананин

Теперь-то уж Пиус мог вдоволь налюбоваться убранством отеля, но сложный лабиринт из коридоров и лестниц не внушал доверие, можно ли надеяться на спасение, однажды вступив в него.

Спустившись куда-то вниз, пришлось вдруг подняться, потом снова спуститься. Ступеньки сами указывали на эти маневры, потому что небольшими пролетами были разбросаны по зданию, но лестницы, спускающие с этажа на этаж, собирались где-то в отдельности, и это место еще нужно было найти. Выплывая из узких коридорчиков в просторные залы и снова погружаясь в коридоры, Пиус миновал уже не меньше дюжины подозрительных развилок, и каждый раз выглядывая во встретившееся на пути окно, не мог с уверенностью сказать, что в его передвижениях наблюдаются какие-либо успехи. Он насчитал семь фарфоровых кошек на столиках возле скамеек, около пяти собачьих портретов, два рыцарских доспеха, а после четвертого лакированного сундука вышел к номеру с табличкой: "7380". Это был его номер, означавший, что весь проделанный путь ни на шаг не приблизил его к цели.

Откуда-то из-за угла послышались шаги, и Пиус, прислушавшись к ним, двинулся вперед. За поворотом он увидел удаляющуюся фигуру толстого господина, который медленно переступал с ноги на ногу, покачиваясь всем телом. Полнота этого господина не то что изумляла, а была какой-то неестественной, его как надувшийся шар распирало во все стороны, так что он просто с трудом удерживал равновесие. Было бы удачно, если бы он направлялся перекусить, решил Пиус.

Из-за медлительности господина пришлось довольно долго шагать за ним, но уже через два поворота они остановились у высоких дверей без ручек. От пола до потолка на обеих створках красовалось рельефное изображение огромной серой жабы. "Вот чудо!" — обрадовался Пиус, когда двери разъехались в разные стороны, он и забыл о том, что здесь есть лифт, и как замечательно было обнаружить его, да еще так недалеко от своего номера. Они зашли внутрь, сначала постоялец, пыхтя и что-то недовольно бормоча себе под нос, а следом Пиус.

— Я ведь не на иностранном… Аахп!.. объяснял… Аахп!.. мне это не годится… Аахп!.. совсем не годится, — слышал Пиус за спиной, когда лифт ехал вниз. Не смотря на то, что мальчик разбирал эту речь, она больше походила на хриплый собачий лай с перерывами на это резкое и пронзительное "Аахп!" — так иногда втягивают воздух, пытаясь остановить икоту.

Он обернулся и увидел над собой раздувшиеся щеки постояльца отеля. У того был крайне раздраженный вид.

— Наверное, мне лучше знать… Аахп!.. с моей аллерги… Аах… Ай!

Лифт вдруг дернулся и замер, но двери не открылись. Пиус поискал кнопки, и их не оказалось, только небольшое колесико с ручкой.

— Поверни.

Он снова обернулся. Рядом с ним стоял тот же господин, но несколько десятков его килограммов словно испарились.

— Поверни ручку, — показал он рукой в воздухе.

Пиус взялся за ручку и осторожно стал поворачивать. Лифт легко поддался и плавно поехал вниз.

— Ну, совершенный бардак. Ведь я им неоднократно напоминал о своем отношении к высоте. Так еще с лифтом непорядок. Я им сейчас!..

Когда лифт остановился, и двери открылись, вместе с Пиусом в холл вышел уже совсем не толстый господин, а поджарый мужчина с негодующим лицом.

— Я расскажу про лифт, можешь отправляться по своим делам.

— Я искал кухню. Вы не скажите?..

— Ресторан слева. Проклятье! Отдыхаешь с семьей?

— А? — отозвался Пиус, не поняв, что вопрос обращен к нему. — Да.

— Тоже мне обслуга! Что за времена! До свидания.

В ресторане в самом конце зала Пиус встретил Снука.

— Ну как, проголодался? Тут настоящий полигон. Вечером ожидается Состязание Двух Обжор. Все к нему готовятся.

Они прошли по кухне, где творилась неразбериха: кастрюли пролетали над головами, люди бегали с кусками сырого мяса, овощами и фруктами, вокруг витал запах специй, а под потолком стоял пар.

— Я надеюсь, ты хорошенько закрыл дверь, — сказал Снук, увернувшись от подноса. — В отеле сейчас неспокойно.

— Да, закрыл, — ответил Пиус, постучав по карману с ключом. — А что, здесь действительно есть семь тысяч триста восемьдесят номеров?

— Это шеф-повар ресторана, господин Лазар.

Невысокий мужчина с животиком со скошенным набок поварским колпаком мчался мимо. Его красное лицо выглядело немного безумным. Он приостановился, громко, но невнятно выругался, вскинув вверх руки, и побежал дальше.

— Вряд ли это он тебе. Столько номеров? Нет, не думаю. Сомневаюсь, что их вообще когда-то столько было. А это, позволь представить, главное действующее лицо на кухне, несравненная Лирудж Ратер. — Он указал на смущенную этими словами рыжеволосую девушку в белоснежном фартуке. — Лазар — просто игрушка в ее руках.

— Это совершенная неправда, — возразила она. — А ты, значит, внук Коэла Клопа?

— Да. Это Пиус Клоп, — торжественно объявил Снук, — победитель драконов и самый печальный мальчик в Грамсе.

— Тебе не нужно ничем заняться, Снук?

— Сейчас я как раз занят этим юным господином, о Лирудж.

— А как смотришь на то, чтобы я посадила Пиуса за стол, а для тебя попросила у Лазара какую-нибудь работу в ресторане?

— О нет, боюсь у меня еще много-много дел… там. Ну, в общем, пока. Увидимся позже, парень.

После этих слов Снук скрылся в толпе суетящихся работников кухни.

Лирудж отвела Пиуса в ресторан и усадила за свободный столик.

— У нас сегодня полный завал, — говорила она, жалуясь и оправдываясь одновременно. — Вечером ожидается важное событие.

— Состязание Двух Обжор, кажется.

— Снук уже рассказал? Это настоящее испытание для любого ресторана. Поэтому я распоряжусь, чтобы тебя накормили и вернусь к своим обязанностям, если не возражаешь. Еще пообщаемся.

Через некоторое время его столик заполнился различными яствами. Здесь были куриные котлеты, грибной суп, пирожки, салаты из овощей и морепродуктов, разноцветные соусы. Он бы не смог столько съесть, но на отдельном небольшом столике привезли еще сладкое, потому что конфеты, пирожное и фрукты на его стол уже не помещались.

Пиус только хлопал глазами. На одной из стен вешали плакат с изображением полной женщины, жадно поглощающей жареного цыпленка. Надпись на плакате гласила: "Мы помним и любим тебя Обжора Номер Один". Пиусу казалось, что он имеет прямое отношение к этому плакату и чем-то подобным озадачивает всех посетителей ресторана.

Все словно готовилось к большому празднику. Помещение украшали бумажными фонариками, лентами, плакатами: "Приветствуем дуэлянтов". Всю первую половину дня можно было наблюдать это оживление с развешиванием украшений, переносом с места на место раздвижной лестницы и доносящимся из кухни грохотом посуды.

Когда Пиус вышел из-за стола, наевшись так сытно и вкусно, как еще никогда в жизни не наедался, он, наконец, почувствовал сильную усталость от путешествия. Его клонило в сон, и он решил подняться к себе.