Хозяин дракона - Анатолий Дроздов

Я выбираюсь из-под стола, бегу к выключателю. Свет тусклой лампочки озаряет кухню. Разбросанные табуретки, сдвинутый стол, черное окно без занавесок… Мать лежит на полу, неловко повернув голову, волосы растрепались, лицо бледное, рот открыт… Я бросаюсь к ней.

– Мама! Мамочка!

Она не отвечает. Ее голова мотается в моих руках, рот открывается еще больше. Оттуда вываливается почерневший язык. Позади – тяжелые шаги. Сильная рука хватает меня за шиворот.

– Попался, сучонок!

Я взлетаю вверх – удар! Темно…

* * *

Голоса, сердитые.

– Выживет?

– Голова у него крепкая. Кожу рассадили, а череп целый.

– Кровищи было… Это и спасло. В стену швырнул, решил, что убил. Иначе придушил бы – чтоб без свидетеля.

– Поймали?

– Ну, не Чикатило… Пьянь обыкновенная, у дружка прятался. Сидит… Теперь надолго.

– А пацан?

– Мать убили, значит – в детдом.

– А отец?

– Местопребывание неизвестно.

– А если поискать?

– Он же их бросил. Наверняка другая семья… Найдем, скажет: не нужен! И так и эдак – детдом!

– Красивый мальчик. Ресницы пушистые…

– Усыновите! Или опеку оформите. Могу похлопотать.

– Своих бы прокормить!

– Как и мне.

– Жалко пацаненка…

– Своих жалейте! Их на ноги поставить, образование дать… С этим все ясно. Подрастет, станет пить, шмар своих дубасить. Прибьет какую или порежет – и сядет. Если самого не прирежут. У меня такой бытовухи каждый день…

– Может, человеком вырастет…

– Из детдома дорога одна. Растим волков себе на голову. Кормим, поим, чтоб они потом наших детей насиловали и грабили.

– Тьфу на вас, капитан!

– Ну вот, а говорили «жалко»…

* * *

– Как смотришь, дебил?!

Хлесткая затрещина швыряет меня на пол. Встаю.

– Поосторожней, Семенов! Нагрянет комиссия, а тут синяки…

– Пускай не зыркает, рвань!

– Где взяли в этот раз?

– Во Владимире, на вокзале.

– Воровал?

– Попрошайничал… В коллекторе жил – с такими же беспризорниками.

– Пусть бы там и оставался, раз не нравится в детдоме. Кормят их тут, понимаешь ли, поят, одевают – все равно бегают. Старшие, что ли, бьют?

– Пробовали, так он Будылина едва не загрыз – в горло вцепился. Еле оторвали. Волчонок! Плюнули, не трогают. Даже еду не отбирают. «Психованный!» – говорят.

– Психованный и есть. Направить на обследование?

– Направляли уже… Отклонений не обнаружили.

– Им лишь отделаться… Тут только глянешь и сразу видно: дебил!

– Куда его?

– В подвал! На сутки! Еды не давать!

– Пошли, дефективный! Шевели копытами!

За спиной моей лязгает дверь. Темнота…

* * *

– Майка, да стой же! Не балуй! Кому говорю?!

Майка балует. Она молодая, игривая и совершенно не расположена стоять смирно. Мотает головой, фыркает, насмешливо поглядывая черным глазом. «Не дамся – и все!» – говорит этот взгляд.

– Вот я тебе! – грожу чембуром.

Майка отступает, но в глазах нет страха. Она хочет играть. А вот я – нет! Некогда. Вздохнув, лезу в карман. Горбушка еще теплая. Мы с дядей Сашей хлеб печем сами – в магазине он черствый и невкусный. На нашей кухоньке стоит круглая машинка, называется «хлебопечка». В нее надо засыпать муку, сухие дрожжи, соль и добавить воды. Остальное хлебопечка сделает сама. Замесит тесто, даст ему подойти и испечет хлеб. Он получается хрустящим и душистым, вкусным-вкусным. Одна беда – мало его: хлебопечка у дяди Саши небольшая. Я припас горбушку, чтоб пожевать вечером. Придется отдать. Жалко!

Завидев горбушку, Майка забывает об игре. Тянет голову и подымает верхнюю губу, показывая желтые резцы. Вздохнув, я протягиваю хлеб. Майка хватает горбушку и жует. Глаза кобылки прикрыты от удовольствия. Еще бы!

Прожевав, Майка тычет в щеку влажными губами – благодарит и кладет голову мне на плечо. Я глажу атласную шею, злость куда-то улетучилась. Майка ласковая. А вот Терек – злой, укусить может, с ним только дядя Саша и справляется. Ну, и хозяин его, конечно. Он приезжает в клуб на огромном квадратном джипе, сам седлает и взнуздывает жеребца, после чего легко запрыгивает в седло, несмотря на солидный живот. Он родом с Кавказа, там коней знают. Его не обманешь… В списке лошадей Майка значится как Мирабель. Клиентам говорят, что ее купили в Англии, а французское имя дали за легкий нрав. Чистокровная, английская… На самом деле Майка из Белоруссии, там есть конные заводы. Лошадей у них закупает даже московская полиция. Дешево… Это мне дядя Саша рассказывал. Клиенты об этом не знают, им нравится, что лошади английские…

Потрепав Майку по холке, я отступаю и поднимаю руку с недоуздком. В этот раз кобылка стоит тихо. Я надеваю оголовье, затягиваю подбородочный ремень. Майка послушно нагибает голову. Я проверяю пальцами расстояние между ее головой и налобным ремнем – все как должно быть, – затем разнуздываю кобылку. Та недовольно фыркает – не прочь погулять. Поздно уже.

Дядя Саша сидит в каморке и сноровисто работает шилом – чинит седло. Я кладу недоуздок на столик.

– Подошел? – Он откладывает шило.

– В самый раз.

Он берет недоуздок и привычными движениями загрубелых пальцев проверяет швы на ремнях. Они должны быть не только прочными, но и мягкими, иначе уздечка натрет лошади кожу. Я тянул дратву, когда шил, – чтоб вдавилась в мягкий сыромятный ремень. Провозился, зато недоуздок вышел на загляденье – самому нравится.

– Хорошо! – говорит дядя Саша и откладывает уздечку. – Молодец! Настоящий шорник!

Я хмыкаю. До «настоящего» мне как до луны. Настоящий – это дядя Саша. Он и седла делает, а это куда сложнее, чем ременная упряжь. Седла ведь такие разные! Выездковые, конкурные, охотничьи, скаковые, пастушьи, вестерн… Всех и не упомнишь. Дядя Саша мастерит любое. К нему заказчики даже из Сибири приезжали – за каким-то азиатским седлом. Сделал. Заказчики хорошо заплатили, после чего мы купили хлебопечку…

– Уроки приготовил?

Киваю. Чего их готовить?

– Почитай! – Дядя Саша берет с подоконника тонкую книжицу.

Я мысленно вздыхаю: псалтырь я не люблю. Мало того, что непонятно, так еще на церковном языке. Дядя Саша называет его «старославянским». Говорит: раньше, много веков назад, на нем разговаривали. Так я и поверил! На этих «рцы» и «понеже» язык сломаешь. Но дядя Саша неумолим. Это отец Григорий его подзуживает. Говорит: у меня хорошая память и другие способности. В школе успеваю на «отлично», внешность подходящая – в духовную семинарию возьмут. Дядя Саша ухватился. Семинаристов учат бесплатно, их одевают и кормят. Не буду я ходить с крестом на пузе! В военных училищах тоже одевают и кормят…