Отбор для неудачницы - Маргарита Дюжева

Маменька восприняла новость о том, что я отправляюсь на отбор весьма достойно. Не стала хвататься за голову и вопить, что я всех опозорю. Даже не спросила, почему в Ралесс еду именно я, а не прекрасная утонченная Илона.

Ее больше волновало, во что меня рядить. Платьев у меня — кот наплакал, я больше брюки люблю. В них удобнее, и верхом прокатиться можно, и через крапиву безболезненно пройти, и пробежаться.

В тот же день была проведена инспекция моего гардероба, и результаты оказались неутешительными. Одно платье темно-фиолетовое шерстяное, крупной вязки, в котором я похожа на увесистый баклажан. Другое летнее ситцевое с рукавами-фонариками, едва прикрывало колени и совершенно не подходило для большого города. Черное с кружевным воротничком, наверное, должно было выглядеть элегантно, но я в нем смотрелась, как большая сытая муха, пребывающая в глубоком трауре.

Остальные платья и того хуже были — где-то рваные, где-то с бурыми пятнами от одуванчиков, а у одного вообще отсутствовал рукав.

— М-да, — протянула матушка, растерянно осматривая мои богатства, — как-то мы упустили из виду, что ты у нас тоже девушка.

Конечно! Все Илонку свою в шелка кутали! Но здесь, чего уж лукавить, моя заслуга — я сама всеми силами избегала походов в магазин, и довольствовалась малым, никогда не выпрашивая обновок. Меня все устраивало. До того самого момента, когда оказалось, что нечего надеть на отбор, будь он неладен.

— Надо пошить платьев! У нас есть всего неделя, чтобы приодеть тебя, — решительно сказала маман, сгребла в охапку мои старые вещи и вышла из комнаты, а я пригорюнилась. Это придется теперь по лавкам, да по портнихам бегать! Вот не было печали, жила себе тихо мирно, и на тебе, пожалуйста.

Зато надо было видеть лицо Илоны, когда за завтраком родительница сообщила, что мы поедем в город, покупать мне обновки.

Сестра подавилась омлетом, некрасиво захрипела, так что слезы на глазах навернулись. Едва продышавшись, схватилась за стакан, сделала пару больших глотков чая и только после этого просипела:

— Обновки? Ей??? С какой стати?

Отец прикрылся газетой, проворчав что-то типа «ох, уж эти женщины», а мама невозмутимо повела плечами:

— Она едет в Ралесс, и должна выглядеть достойно в глазах наместника и его сына.

Илона заскрипела зубами и яростно уставилась на меня. Если бы взглядом можно было убивать, я бы уже корчилась на полу, в предсмертной агонии.

— Я тоже хочу новое платье! — потребовала сестра.

— Мы уже покупали тебе, неделю назад. Два новых платья, а еще и на свадьбу заказали. Между прочим, у лучшей портнихи Боунса!

— Ну и что! — сестра капризно надула губы, — ей значит покупаете, а мне нет.

— А ничего, что обычно наоборот? — прохладно поинтересовалась я.

— Ничего! Мне нужнее! А ты в платьях, как шапка для чайника!

— Илона, — строга сказала мать, глянув на сестрицу так, что та притихла, — прекрати. Каждый человек прекрасен по-своему. И Ксанка наша — красавица. Она еще там всем покажет.

Сестра недовольно губы поджала и отвернулась, а я благодарно улыбнулась матери. Приятно, когда в тебя верят несмотря ни на что.

Завтрак продолжился в напряжённой тишине, потом я ушла к себе — готовиться к поездке в город, а сестра продолжила скандалить и требовать справедливости, которая в ее глазах выглядела так: ей все, а мне ничего.

Бедняга, ее просто рвало на части от того, что я не только еду на отбор вместо нее, так еще меня и наряжать собираются.

В общем, кричала она, кричала, ногами топала, слезы из себя давила, в итоге все закончилось тем, что сестрица увязалась вместе с нами и выторговала себе шляпку.

Не скажу, что обрадовалась такой компании. Я и так не люблю все эти примерки, а тут еще язва белобрысая под боком вьется и зудит, всеми силами стараясь испортить мне настроение.

Она отпускала язвительные комментарии относительно моей фигуры, насмехалась, картинно жалела бедную портниху, которая никак не могла замотать меня в кусок голубого атласа и сделать красивую драпировку там, где она должна быть по фасону, а не там, где у меня гуще бока выпирали. Сама примеряла платья, которые идеально садились на точеной фигурке и крутилась передо мной, со словами:

— Учись, как надо.

Я держалась как могла, утешая себя мыслью, что это не может продолжаться вечно. Рано или поздно сестрица выдохнется, потеряет запал и заткнется. Но не тут-то было. Она, наоборот, все больше распалялась, и когда, маменька прохаживалась мимо прилавков, подбирая ткани и украшения, сестра всячески позорила меня перед случайно забредшими в салон покупателями.

Ей все-таки удалось выбить меня из колеи, и спустя два часа я мечтала только об одном — вернуться домой, и больше никогда, ни за что не ходить по модным салонам. Не мое это, не мое! Мне проще в поле, в венке из ромашек, чем здесь в шелках и атласе.