Понаехали! - Карина Демина

Эльжбета Францевна так, похоже, не считала, но, глянув на Стасю, мнение свое оставила при себе.

- А… это что? – уточнила Стася, глядя на вереницу людей, потянувшихся к пристани.

- Так ведь… все одно до Китежу пойдем, - слегка смутившись, ответил Фрол Матвеевич. – Вот и возьмем малость…

- Маслице ламповое.

- Деготь.

- Воск.

- Сукно небеленное пару штук…

- Веревки конопляные.

- Наряды…

- Какие? – Стася спросила уже так, порядку ради.

- Так… Басюшкины…

- Маланечкины…

- До Китежа…

- …и без нарядов.

- Батюшка…

Фрол Матвеевич отвернулся, показывая всем видом, что дочь бестолковую еще не простил, однако все ж не столь и гневается, чтоб её, неразумную, вовсе без нарядов оставить.

- С Никанорой поедешь, - ответствовал в сторону и добавил, чуть тише. – Женой моей!

- Батюшка?! – взвизгнула Баська так, что подскочила и Стася, и Маланька с корзиной, и коты в корзине, и ведьмы, и все-то, кроме, пожалуй, Лилечки и свеев, который лишь нахмурились да топоры подняли, готовые оборонить всех и вся от неведомой опасности.

- Цыц! – рявкнул Фрол Матвеевич и кулаком погрозил, правда, как-то невдохновенно, без души. – Давно надо было… а я все тянул, тебя тревожить не желал. Вот и вышло…

Баська насупилась.

И сама от отца отвернулась, встала, вперившись взглядом в ладьи, которые стояли тут же, рядышком. Корабли эти были невелики и Стасе донельзя напоминали деревянных уточек-кадушек, разве что без обычной росписи.

- И все-таки, - Эльжбета Францевна оказалась рядом. И как это у неё получается? Под руку Стасю подхватила. – Вы действительно собираетесь путешествовать с этими вот… простите Боги… людьми.

Она подняла взгляд к небесам, но боги то ли были заняты, то ли в принципе не имели обыкновения показываться местным, и знака не подали.

- Эти девицы… бестолковые пустые люди. Купцы опять же… не самое лучшее окружение. С ними вас никто не воспримет всерьез.

- А надо? – уточнила Стася.

- Если вы желаете составить хорошую партию, то да.

- У меня уже имеется одна, - Стася пошевелила пальцами и посмотрела на запястье, на котором пока еще не было узора.

Но…

Когда он появится?

И как отреагирует на это Радожский, который совершенно точно не желал отпускать обретенную силой судьбы невесту. Вон, держится будто бы в стороне, но со Стаси взгляда не спускает.

- И весьма неплохая, - обрадовалась Эльжбета Витольдовна. – Вы слишком строги к мальчику. Присмотритесь. Он ведь неплохого рода…

И богат.

И собой хорош.

Стася уже слышала. И от повтора только зубы защемило.

- Отстаньте вы уже от меня, - попросила она, межу прочим, вежливо. – Вам что, и вправду, больше нечем заняться?

Наверняка, заняться было чем, но ведьмы почему-то иные занятия, включая все еще спящего – не повредит ли такое количество сна? – княжича Гурцеева, которого уже отнесли на корабль, растерянную Аглаю с ее кошкой и котятами, да и… в принципе.

- Девочка, ты просто не понимаешь, - вздохнула Эльжбета Витольдовна.

И Стася согласилась.

Не понимает.

Категорически.

- …здесь все для тебя непривычно…

Грохотали бочки, катились по сходням. Гудели люди, которых на пристани было, пожалуй, больше, чем Стасе хотелось бы видеть. И Бес, тяжко вздыхая, наблюдал за этой вот суетой с обычною кошачьей снисходительностью.

- …ведьме не выжить средь людей без покровительства.

- Почему? – Стася посмотрела на ведьму, кожей чувствуя, что та… нет, не врет, слишком умна она для прямой лжи, которую ко всему и почуять легко. Но кто сказал, что с правдою нельзя играть?

Можно.

- Потому что мир жесток. И люди… не так давно ведьмам приходилось прятаться. Тебе о том не рассказывали, верно?

Стася повела плечами. Рассказывали… когда бы ей рассказали, если, почитай, с самого начала ей не позволено было оставаться одной хоть на сколь бы продолжительное время. Всегда-то у них вот, что у Эльжбеты Витольдовны, что у Марьяны Францевны, находилось срочное дело, требующее всенепременного Стаси присутствия.

- Что девочек, если в них случалось проснуться дару, просто убивали? Свои же родные. Когда прямо, а когда, если вдруг случалось проснуться жалости, отводили в лес. Мол, ведьме там самое место…

И теперь она тоже не лгала, эта женщина в просторном платье, в складках которого она терялась.

- Что кому посчастливилось выжить, скрывались, сколько могли, только… силу не удержишь. И ползли слухи. Сперва одни, потом другие, третьи… и находились те, которые говорили, что подле людей жить можно, что главное оным людям не вредить. И ведьмы старались. Лечили. Помогали, только…

- Всех не спасти?

- И это тоже, - Эльжбета Витольдовна слегка склонила голову. – Но и другое… сила… ведьма через себя не переступит. А мы ведь тоже живые. К одним с приязнью относимся, а другие… другие нас злят неимоверно. С того и случаются… неприятности.

Она поглядела на Аглаю, которая присела на бочонок, а корзинку с малышами на колени поставила. И кошка тоже на эти колени забралась, и вдвоем они в корзинку заглядывали, проверяя, как малыши.

- Сперва одно, после другое. Третье… и вот уже ведьме приписывают дела, которые она не совершала. А так уж вышло, что в зло люди верят куда охотнее, нежели в помощь ближнему, - Эльжбета Витольдовна замолчала, позволяя Стасе самой додумать.

А что тут думать-то?

У соседки молоко скисло, у другой – издохла корова, а от третьей муж гуляет, но не сам по себе, а потому как ведьма прокляла.

- Заканчивалось все… нехорошо, - Эльжбета Витольдовна заговорила вновь. – Маги… маги нас тоже опасались, поскольку не понимали природы нашего дара. Кто-то видел конкурентов, кто-то – источник силы дармовой, только взять её было не так и просто… многое изменилось, когда Беловодье объединили под рукой государевой.

…Антошка, присевши за бочками, будто спрятавшись за ними, меланхолично жует пирожок. На коленях его тоже корзинка, но не с котятами – с теми самыми пирожками, которые горкою возвышались, отчего плетеная крышка норовила свалиться.

- Тогда-то и был заключен Договор.

- По которому вы продаете девочек магам? – не удержалась Стася.

- Продаем? – в голосе Эльжбеты Витольдовны послышалось возмущение, правда какое-то… искреннее, но не до конца?

- А разве нет?