Обещанная Тьме - Елена Золотарева

«Ребята немного задержатся, но я и твоя любимый уже ждем тебя»

Мобильный полетел в сумку вслед за скетчбуком и угольком. Этот памятный для моих друзей день я должна непременно запечатлеть на бумаге.

За городом послышались раскаты грома, и мурашки невольно пробежались по спине. Нет, я не боюсь грозы, но чувство своей никчемности перед стихией, заставляет трепетать каждый раз при раскате грома.

Я толкнула деревянные жалюзи наружу, стряхнула облупившуюся краску с ладоней, высунулась в окно, чтобы вдохнуть запах дождя, но вместо него лицо окатило привычной духотой, исходящей от нагретых солнцем каменных зданий.

Дедушка живет в старой части города. Здесь улочки узкие, местами всего метр шириной, поэтому вид из окна был аккурат на соседскую черепичную крышу, но я не жаловалась. Терракотовый цвет прекрасно сочетался с зеленью мха, вольготно разросшегося в тени более высоких зданий. А еще, чуть ниже, было расположено окно моей приятельницы-портнихи, поэтому стук швейной машинки часто будил меня по утрам.

Если немного высунуться из окна, то помимо узкого бесконечного коридора каменных стен, вдалеке можно увидеть краешек леса. Бесконечный, мрачный даже в погожий денек, на фоне сгущающихся туч, он выглядел зловещим. Еще и дедушкины сказки, которые он так красочно любил рассказывать по вечерам. Согласно его версии, всадники Тьмы придут с юга, именно со стороны леса, в грозу. Не скажу, что я до сих пор верила этим историям, но, видимо, с детства где-то между лопаток сидел колкий страх, вернее его остатки.

Молния, словно корнями разрослась по черно-синему небу, предвещая приближение грозы. Надо поторопиться. Если я выйду сейчас, возможно успею добраться на встречу сухой.

Я покрутилась перед старинным трюмо, задула свечу у портрета моей бабушки, подхватила сумку и вприпрыжку спустилась вниз по узкой скрипучей деревянной лестнице.

Внизу, как я и ожидала, царила полутьма. Конечно! Ничего нового: с детства помню, как дедушка фанатично смотрел прогноз погоды, и стоило синоптикам объявить о надвигающемся циклоне, как наш дом погружался во тьму, и я боялась вместе с ним. Выход из дома откладывался до прояснения, а зонты и резиновые сапоги нечаянно портились и исчезали. С годами я привыкла к его чудачеству и даже не спорила. Зато как завидовали мои одноклассники, когда я без зазрения совести прогуливала уроки по причине плохой погоды. И против дедушкиного слова даже директор школы не мог противостоять. Широкий карниз под моим окном был спасением, и, когда мне было необходимо убежать из дома, я тайком пробиралась по нему к пожарной лестнице и спускалась на первый этаж, пользуясь тем, что дедушка в инвалидной коляске забраться на второй этаж не сможет. Став старше, угрозы и заклинания остаться дома я стала воспринимать как его личную блажь, согласна кивала, но делала по-своему. Правда нечасто, потому что дожди в нашей местности бывали пару раз за год, да и особой необходимости выходить не возникало. Но сегодня особенный день. Мои лучшие друзья защитили дипломы, и я не могу пропустить это знаменательное событие.

— Дедуль, я убежала!

Раскат грома заглушил последние слова, и хрустальные подвески на винтажной люстре задребезжали. Дедушка, не обращая на меня внимания, что-то бурчал себе под нос, объезжая на инвалидной коляске журнальный столик. С помощью длинного крюка он закрыл ставни, затем створки окон и задернул тяжелую портьеру, погружая гостиную во тьму. Только тусклая полоска света, пробивающегося сквозь матовое стекло входной двери, освещала кусочек пола.

— О, ты здесь, моя дорогая! Будь добра, зажги свет.

Спорить было бесполезно. Его нездоровый страх перед грозой полностью уничтожил здравый смысл.

Я быстро обошла гостиную, включая торшеры на бронзовых причудливых ножках и крошечные светильники на стенах.

— Тебе что-нибудь нужно? — я стала позади него и обняла старика, целуя в колючую седую щеку. Одряхлевшая ладонь легла на мои пальцы, и от контраста молодости и старости остановилось дыхание: его желтоватая сморщенная кожа была похожа на залежавшийся в глубине ящика пергамент, позабытый хозяйкой, моя же, светлая, гладкая, была полна жизни…Он бережно поднял мою руку к лицу и пощекотал ладонь седой бородой. Прямо как в детстве! И чтобы не нарушать давних традиций, я ловко просунула пальцы в нагрудный карман его старомодного пиджака, и подцепила монокль.

Линза в нем была необычной, с переливающимся стеклом, в котором, как мне казалось, я видела красивые картинки. Дедушка с ним никогда не расставался. Даже спал, пряча его под матрас. Сколько раз я пыталась его стащить! Сколько хитрых планов разрабатывала, лишь бы добыть его, но дедушка всегда был начеку.

— Полин! — его строгий голос уже ничуть не пугал. Да и знал он, что я делаю все это только для того, чтобы его подразнить.

Морщинка между густых серебристых бровей стала еще глубже. Подрагивающие пальцы зацепили цепочку, выдергивая монокль из моих рук. Но я все же успела мельком заметить узор, напоминающий водоворот. Кажется, я где-то видела такой же…Возможно во сне?

— Испортишь зрение!

— Ладно, ладно! Не буду! — я еще раз покрепче обняла его, как бы извиняясь за шалость, —  мне пора! Пока!

— Куда? — дедушка встрепенулся, резко оборачиваясь ко мне, но эта неосторожная поспешность причинила боль. Скривившись, он вернулся в прежнее положение, и шумно выдохнул.

— На встречу с друзьями. Мы посидим в кафе у Риммы. Недолго.

Я еле успела убрать сумку, чтобы он не перехватил ее, в попытке задержать меня.