Розалия - Амалия Кляйн

— Прости, что разбудила, — прошептала она. — Арио дал тебе несколько дней выходных для восстановления сил, а еще…Теперь ты будешь работать всего два дня в неделю. Ты еще ребенок, но мой брат, видимо, это забыл. Так что родная, отдыхай и набирайся сил. А я пока пойду к Грине. Она просила помочь ей с приготовлением праздничных блюд. Ведь скоро совершеннолетие Ларенца. В клане будет большое торжество. Спи, девочка, моя.

Вскоре мама ушла. Я немного полежала. Но поняла, что сон мой прошел, а еще четко осознала, что мне нужно на мою полянку. Она будто ждала и звала меня, быстро натянув платье и собрав волосы в косу, выскочила из дома.

И вот я, сломя голову, несусь на мою любимую полянку в чаще леса.

…Опустившись на мягкую ласковую зеленую траву, я нежно провела рукой по ней, и тут же почувствовала отклик природы на мои прикосновения.

Это было необъяснимое ощущение. Каждый вдох приносил мне облегчение. От моей непонятной болезни не осталось и следа. Я легла на спину и, широко раскинув руки, счастливо улыбалась чистому голубому небу и необыкновенно яркому тёплому солнцу. Мне было так хорошо. Жизненная сила текла по моим жилам, тело наполнялось энергией земли и силой трав, ласкающих мои руки. Я с наслаждением вдыхала дурманящий головокружительный аромат леса, и с удовольствием слушала пение птиц.

И внезапно, всю эту идиллию, испортил противный, гнусавый голос Ларенца, младшего сына Арио:

— А, вот ты где!

От неожиданности я подскочила. Как он мог здесь очутиться? Мне казалось, что об этом потайном уголке природы не знает никто.

— Вставай сейчас же, дрянь ты этакая. Разлеглась тут, когда все работают! — продолжал гнусавить наследник главы клана, отчитывая меня. Надо сказать, что Ларенц был самым неприглядным из сыновей Арио. Но он был младшим, и его любили и баловали больше всех. Арио многое ему позволял, многое прощал, потому что, видимо, надеялся — именно в нем проснутся заветные силы четырех стихий. В отличие от Арнольда и Окальда он не был красавцем, и даже, более того… Плечистый, невысокого роста, с вечно перекошенным от недовольства лицом, он так и сверлил всех своими маленькими поросячьими глазками. Его не любили в клане за мерзкий характер и подлые выходки. Ларенц был немного старше меня, но я никогда не здоровалась с ним, делая вид, что просто не замечаю его. Многие ребята подшучивали над младшим сыном Арио, несмотря на его всемогущего отца. Я никогда не делала этого, но и надлежащего уважения, как наследнику главного ведьмака не оказывала.

— Ишь, разлеглась, — тем временем орал кузен. — Ни стыда, ни совести. Я все расскажу отцу! Бездельница!

«Как же ты мне надоел», — раздраженно подумала я, продолжая молча смотреть на своего кузена, в глубине души надеясь, что Ларенц поорет и просто уйдет. Но он упорно кричал о том, что я отлыниваю от работы и заслуживаю жестокого наказания, обзывал меня, оскорблял, и в какой-то момент мое терпение лопнуло.

— А тебе какое дело? Проваливай отсюда, — вскочив на ноги, прокричала я, глядя в его противное, наполненное гневом лицо. — Кто ты такой, чтобы указывать мне, что делать?

— Я, Ларенц, младший и любимый сын, главного ведьмака Арио, его наследник, будущий правитель клана.

— Ой, сейчас упаду, — громко рассмеялась я. — Не забывай, что у твоего отца ещё два сына и, кстати, оба старшие. Так что, если сила стихий так и не проснется, тебе уж точно никогда не встать во главе клана.

В глазах кузена засверкали молнии. Его и так некрасивое лицо исказилось от гнева. Подскочив ко мне, он больно дернул за волосы. От неожиданности я пошатнулась и упала. Ларенц увидев это громко и мерзко расхохотался, и стал резко топтать траву и цветы на моей поляне, при этом выкрикивая гадости в мой адрес. Потом он внезапно начал шептать какое — то заклинание против меня, чего мы никогда не делали, общаясь друг с другом. Стало холодно, сыро, подул леденящий ветер, и цветы на поляне съёжившись, опустили свои прекрасные головки. Казалось, за секунды пропало очарование этого чудесного уголка природы.

— Что ты делаешь? — в ужасе закричала я. — Не смей! Я все расскажу Арио!

Я попыталась встать, но мерзкий Ларенц не дал мне этого сделать. Он шагнул ко мне, и со всего размаху ударил меня по лицу. От неожиданности и боли, я вновь упала навзничь, почувствовав металлический привкус крови во рту, и поняла — гаденыш разбил мне губу. Дальнейшее я помню плохо, единственное, что осталось в памяти — это перепуганное лицо мерзавца и его мольбы о пощаде …

Внутри бушевал невероятный мощный коктейль эмоций: злость, ярость, гнев, обида и полное бессилие… Хотелось вцепиться в лицо Ларенца, ударить его, отомстить за нанесенное оскорбление, но он был старше и сильнее, чем сейчас и пользовался. Никто и никогда меня не бил, а он… В груди появилась непонятная тяжесть, сменившаяся почти сразу же на распирающую тугую боль, которая растекалась по венам, буквально обволакивая мое тело. Перед глазами все потемнело. Мир вокруг будто исчез.

Я видела только яркую ослепляющую точку, которая была похожа на звезду. Послышался тихий зов, будто нежный шепот, обещающий мне помощь и чувство облегчения. Ведомая непонятной силой я сделала шаг навстречу к сиянию и тут же почувствовала, как внутри меня будто лопнула натянутая леска. Почти сразу наступило чувство безграничного облегчения, какая-то легкость, похожая на невесомость. А потом я ощутила, как меня окутывают непонятные энергетические потоки, и услышала голос земли, бормотание ветра, ворчание огня, шелест воды. Неповторимая сила наполняла меня, придавая уверенности в том, что я смогу дать отпор своему обидчику. Я вскинула взгляд на Ларенца, охваченная желанием отомстить противному кузену…

— Нет, Розалия! Нет! Не надо, — раздался его перепуганный крик будто бы издалека. — Пожалуйста, нет! Это шутка! Я просто неудачно пошутил. Пощади! Умоляю!

Но во мне не было ни капли жалости. Мысленно, со всей силы, ударила Ларенца, и не знаю, как мне это удалось, но гаденыш отлетел в сторону. Послышался какой-то жуткий треск, но я уже потеряла к кузену всякий интерес, потому что вдруг поняла — мир вокруг меня изменился. Все привычное — лес, зеленую траву, голубое небо, я видела в виде разноцветных переплетенных нитей — синих, зеленых, серых, красных, и каждая тянулась ко мне, и каждую я чувствовала, как саму себя. Никогда такого не бывало раньше. Энергия переполняла мое тело, и буквально выплескивалась через край. Мне стало казаться, будто за спиной распахнулись огромные невидимые крылья, и я вот-вот взлечу. Необычная эйфория охватила меня… но уже через мгновение она сменилась невероятной усталостью. Коленки задрожали, ноги стали ватными, и я упала, уткнувшись лицом в зеленую траву. Буквально сразу же меня окружили зеленые потоки энергии, которые укутывали, ластились, и будто убаюкивая меня. Я на секунду закрыла глаза…

— Доченька моя, Розалия. Моя замечательная хорошая малышка, — услышала я ласковый мамин голос, доносившийся откуда-то издалека. — Когда же ты проснешься? Когда?

— Каролина, — тут же раздался грозный голос Арио. — Девочка была не готова к подобному, впрочем, как и все мы. У нее перенасыщение силой. Как только организм справится с этим, Розалия проснется. Сейчас сон для нее — лучше любого лекарства. Иди, займись делами.