Доктор Кровь - Георгий Полевой

Увеличенная жесткость актомиозиновых волокон, из которых построены мышцы, делает вампиров гораздо сильнее даже самых тренированных людей. Более легкие трубчатые кости дают им преимущество в подвижности.

Сетчатка глаза у полночных охотников квадрохроматична и содержит помимо обычных палочек и колбочек еще и светочувствительные клетки, как у ночных хищников. Недаром в древности наши предки ассоциировали кровососущее племя с волками или кошками.

Сверхреакция, сверхскорость и сверхсила демонов крови стали достоянием легенд. Но на самом деле главная их сила в скрытности. Вампиры – параноики. Они живут почти такой же жизнью, как и обычные люди, с той только разницей, что активны в темное время суток.

* * *

Захожу в операционную, держа укороченную «Сайгу» на сгибе локтя. Мой пациент уже проснулся и ворочается на операционном столе. На всякий случай я его пристегнул специальными ремнями. В них тоже есть свой секрет – серебряные нити. Так что вампир хоть и ворочается, но правила приличия соблюдает. Осматриваю его. «Сайга» стоит рядом, прислоненная к стене. Так, пульс нормальный, сильно замедленный и почти нитевидный, но для вампира это норма. По прозрачной трубочке капает физраствор.

– Ну что, упырь, как дела? Похорошело?

Кровосос пробормотал что-то малоразборчивое.

– Не хочешь отвечать, да и хрен с тобой…

– Не зазнавайся, че-ло-век!

– Пасть заткни. – Я проверил показания кардиомонитора. Сердце не-человека продолжало биться. – Кровосос долбаный…

Упырь зашипел, скаля клыки, попытался разорвать путы, приковывающие его к операционному столу. Видать, молодой совсем – те, кто постарше будет на век-другой, более уважительно относятся к тому, кто их периодически латает. А этому молокососу-кровососу от силы лет пять, не больше. Исходит кровавой злобой, упивается властью над беззащитными людишками… Конечно, поначалу быть вампиром – все равно, что играть в компьютерную игру с чит-кодом бессмертия.

Потом это надоедает. А через век-полтора приходит осознание, что ты уже больше не принадлежишь к людскому племени. Человечество – лишь еда, питательный субстрат для существования. И вампиры существуют, накапливая знания и становясь благодаря этому могущественными.

А потом неизбежно приходит осознание врага. Мы, люди, – всеядные, да и то низменные инстинкты в нас так и бурлят, несмотря на более чем три тысячи лет относительной цивилизованности. А теперь представьте идеального, разумного, социализованного хищника. Вообразите, какие у него низменные инстинкты?! И главный из них – насилие! Нет, не так – меганасилие! Как в «старом добром» фильме Стэнли Кубрика «Заводной апельсин».

Автор-фантаст и биолог Питер Уотс в своем прорывном романе «Ложная слепота» гениально предугадал многое из того, с чем мне пришлось столкнуться на практике. Но в некоторых вещах относительно вампиров он все же ошибался.

Истощение «кормовой базы», то есть нас с вами, считал Уотс, вызывает у вампиров летаргический сон, что и регулирует численность жертв. Но не только и не столько летаргия играет в этом роль. Основное для вампиров – агрессия по отношению к себе подобным. В их жажде крови нет ничего романтического, того, что так любят описывать авторы «готических романов». Только ярость и самые страшные из известных низменных инстинктов идеальных хищников!

* * *

С пробуждением дневного светила нелюдь впал в прострацию – псевдокоматозное состояние. Это была не просто защитная реакция на смертельный для них свет Солнца, скорее, фазы суточного ритма регламентировали жизнь вампиров в гораздо большей степени, нежели людей. Нам ведь тоже по ночам хочется спать. Но у кровососов смена ночи и дня – чуть ли не безусловный императив.

Перестраховавшись, я ввел в вену своему пациенту адскую смесь транквилизаторов, дабы он окончательно «отъехал». Потом, дополнительно к ремням с серебряными нитями, я приковал его цепями к операционному столу. И только после таких вот бесхитростных манипуляций решился повесить на кронштейн капельницы пакет с кровью. Вогнал иглу ему в вену, казалось, сосуд сам выпрыгивает и наливается кровью. Тягучая красная жидкость, дающая жизнь, каплями пошла по прозрачным пластиковым трубкам. Я отрегулировал подачу препарата и ушел, наглухо запечатав бронированную дверь. Титановые затворы глухо щелкнули, запечатывая операционную наглухо.

Теперь – граммов пятьдесят коньяку и спать…

Но заснуть долго не удавалось, я ворочался и думал о том злосчастном куске серебра, который вытащил из тела упыря. «Охотники»… Твою мать! Сон, наконец, одолел меня.

* * *

Человечество само идет, словно кролик к удаву, в липкие и мерзкие объятия вампиров. Издревле Homo Sapiens были существами дневными. Призрачные отблески костров в ночи лишь усиливали наши страхи пред жизнью под Луною. Ночные хищники – вот проклятие первобытного человека, прошедшее вместе с ним по всем этапам истории, вплоть до сельскохозяйственной революции.

Но жизнь мегаполисов иная, ночная. Смены на заводах с непрерывным циклом производства. Рассекающие ночь светом фар автомобили и поезда. Авиалайнеры, для электроники которых не существует нелетной погоды. Подземка.

И, наконец, ночные клубы. Здесь тусуется до утра самый отчаянный народ: искатели и искательницы приключений, проститутки, сутенеры, торговцы наркотой и прочие криминальные личности. Рай для полночных охотников! Толпа, в которой легко спрятаться и которой можно, при случае, закусить… А о Санкт-Петербурге и говорить нечего: белые ночи и толпы народу на улицах.

Мы даже с точки зрения физиологии стали все более походить на кровососов.

Чтобы переварить сочную, поджаристую отбивную с молодой вареной картошечкой и зеленью, нашему организму придется изрядно потрудиться. Девиз лентяев и обжор: «Вы думаете, что я ничего не делаю, но на клеточном уровне я очень занят!» – как нельзя лучше отражает суть вопроса. Для того чтобы переварить белки, жиры и углеводы из пищи, организму требуются энергия и вода.

Но повальное увлечение народа низкокалорийными продуктами, разного рода «энергетиками» и питательными коктейлями приближает нас как раз к метаболизму вампиров. Именно для них характерен преимущественно «быстрый» тип обмена веществ, основанный на расщеплении углеводов.

Мы слишком близко придвинулись к ним. И сами провоцируем ночных хищников.