Переплетенные судьбы - Ада Николаева

— На поправку ты идешь быстро, — подтвердила я.

— Я неприятен тебе?

— Что?! — удивилась я. — Мне показалось, что это я противна тебе.

— Что за глупость. Почему ты так решила?

— Когда мы целовались, — от стыда я опустила глаза и бурчала себе под нос, — ты делал это так, словно нехотя. Будто бы под принуждением. Если ты мил со мной из благодарности, то не стоит.

— Это не так, — отрезал Верджил.

— И все?

— Меня учили сдерживать эмоции и проявлять их только поступками. Мой отец говорил, что настоящему мужчине не нужны слова, чтобы доказать своей избраннице преданность.

— Я твоя избранница? — сказав это, я сразу пожалела: наивно и самонадеянно спрашивать о таком.

— Тем утром, когда я открыл глаза и впервые увидел тебя, то подумал о том, как же мне повезло.

— Повезло?! — вновь удивилась я. — Ты чуть не умер.

— Ты бедна, но все же подобрала раненного воина. Спасла, предложила кров и пищу. Я не встречал человека добрее.

— Но это не ответ на мой вопрос…

— Однажды я докажу, сколь много ты для меня значишь. Я чувствую, что наша встреча была не случайной.

— Я чувствую то же самое…

После этих слов, мы больше не разговаривали. Он был сдержанным и молчаливым человеком, а я привыкла жить без общения. В тишине, мы провели еще один день. Он помогал мне разводить огонь и сам таскал хворост, хоть я и запретила, поскольку могли разойтись швы. Воин не слушал меня, но на удивление быстро шел на поправку.

* * *

Следующим днем я направилась к ручью, чтобы набрать чистой воды. Верджилиус вызвался пойти со мной и помочь, несмотря на слабость. Еще он никогда не расставался со своим мечом, хоть я и убеждала, что клинок ему не понадобится. Наверняка ему было плохо всю дорогу, но он держался, не выказывая боли.

В итоге от жары, да еще и с таким грузом в ножнах на поясе, он упал наземь, что совсем не удивительно. Я все бросила и подбежала к нему. Посмотрела на мужчину перепуганным взглядом, а он широко улыбнулся и произнес:

— Амелия, ни одна женщина не видела меня столь слабым и беспомощным.

— Меня это не пугает, — объявила я.

— Это пугает меня…

— Почему?

— Потому что мне не стыдно. Рядом с тобой мне спокойно. В том обществе я чувствовал себя неуютно. Всегда старался поскорее оттуда сбежать, отправиться куда-нибудь с отрядом и размахивать мечом. Но с тобой все иначе.

— Тебе стоит пересмотреть свое окружение, — произнесла я.

— Я и пересмотрел, — отрезал Верджил. — Я хочу, чтобы ты стала моим окружением.

— Я?.. О чем ты?

Верджилиус стащил с пальца огромный перстень, протянул его мне и сообщил:

— Это фамильное кольцо семьи Бранд.

— И зачем оно мне?

— У меня нет кольца для тебя, поэтому забери его, как забрала мое сердце.

— Тебе просто голову напекло, — усмехнулась я в смущении.

— Я хорошо подумал. Я никогда не встречу девушку, с которой мне будет также легко и спокойно, которой я не побоюсь показать свои слабости. Выходи за меня, Амелия.

— Ты же меня совсем не знаешь.

— Зато за несколько дней ты узнала меня лучше, чем остальные за многие годы, — заявил он.

— Мне нужно подумать… подумать о многом.

Я протянула кольцо обратно, но Верджил не принял его, только добавил:

— Даже если откажешь, я хочу чтобы перстень остался у тебя.

* * *

Вечером того же дня я сидела на холме и примеряла кольцо. Оно было огромным, тяжелым и не подходило ни на один из моих тонких пальцев. Я продела в него шнурок и надела на шею вместо подвески. Осмотревшись, я увидела Верджила, который упражнялся с клинком. Он морщился от боли и с трудом замахивался, но продолжал тренировку.

«Он красив и благороден. Добр и силен, — думала я. — Откуда сомнения?»

Закрыв глаза и представив, что Верджилиус скоро поправится и уйдет, я поняла, что нужно прекращать бояться, пропускать свою жизнь из-за старых страхов. Мне дорог этот мужчина и сама судьба устроила нам встречу.

Вскочив на ноги, я побежала к нему с криками:

— Да! Да! Да!

Он бросил клинок на землю, обнял меня и попытался поднять на руки, но я возмутилась:

— Что ты творишь?! Швы разойдутся!

— Тогда опять зашьешь меня.

После этих слов он подхватил меня, и мы начали целоваться с небывалой страстью, которой я ранее никогда не испытывала. Затем я коснулась его груди дрожащими пальцами, нежно поглаживая бархатную кожу. Не выпуская из рук и не прекращая целовать, Верджил медленно внес меня в дом, где мы опустились на пол.

— Что теперь? — тихо спросила я.

Верджил не ответил, лишь медленно распустил завязки на моей одежде.

Это была лучшая ночь в моей жизни, после которой ушли все сомнения. Я окончательно поняла, что люблю этого мужчину.

* * *

Наутро я пошла в деревню, чтобы отдать выполненный заказ Сесилии. Как всегда, взамен я получила свежий хлеб и мясо. С чудесным настроением я направлялась обратно домой, все той же привычной тропой. Всю дорогу я думала о Верджеле и прошлой ночи, о нашей помолвке и совместном будущем. Я остановилась у того самого камня, напоминающего формой сердце. С благодарностью посмотрела на валун и кивнула, как бы говоря: «Спасибо». Я собиралась идти дальше, но увидела, что возле моей землянки толпятся люди в одеждах воинов столицы… Дыхание сбилось, я замерла, думая, что же делать дальше, как кто-то схватил меня за плечо и потащил за большой камень. Я хотела закричать, но мне закрыли рукой рот. Это оказался незнакомый мне мужчина преклонных лет, но очень крепкий и сильный. Он произнес:

— Клан Бранд благодарит вас за спасение Верджилиуса. Вот ваша награда.

Мужчина отпустил меня и вытащил из-под серого плаща звенящий монетами мешочек, но я не взяла его. Тогда он оставил награду на выступе валуна и продолжил говорить:

— Вы очень помогли Верджилиусу и заслуживаете эту щедрую плату. Однако он скоро станет главой клана, и для вас не будет места в его жизни. Берите деньги и уходите. Никогда не появляйтесь в этом доме, не пытайтесь его искать, иначе умрете. Вам все понятно?

Я медленно кивнула, и мужчина ушел. Быстрым шагом он направился к землянке, возвращаясь к остальным. Я сползла вниз по раскаленному от солнца камню. Прячась за ним, наблюдала за происходящим у моего дома. Я хорошо рассмотрела людей у зеленого холма, они еще долго толпились и никуда не уходили.

На закате, когда воины, наконец, убрались, я осознала происходящее. Поняла, что больше никогда не увижу Верджила, не услышу его голоса, не почувствую тепло его тела.