Королевство - Аманда Хокинг

– Нет, – буркнула я, отворачиваясь.

– Не плачь. – Он приподнялся, словно хотел сесть, но сморщился от боли.

– Тебе надо отдохнуть.

– Я справлюсь. – Локи опять положил свою ладонь поверх моей, и я его не остановила. – Дай только срок.

– Ты можешь рассказать наконец, что произошло? Почему тебе нужна королевская амнистия?

– Помнишь, как мы с тобой были в саду?

Еще бы не помнить. Локи пробрался туда, перемахнув через стену, и предложил бежать вместе с ним. Я отказалась, но, уходя, он поцеловал меня. Не самый худший поцелуй в моей жизни. Я слегка покраснела от воспоминаний, а Локи улыбнулся:

– Помнишь!

– И при чем здесь это?

– Ни при чем. Я хотел сказать, помнишь, я тебе говорил, что король очень злится на меня? Что он готов меня прибить? Так вот, он собрался это сделать.

– Это король витра тебя… – У меня заныло в животе. – Орен? Мой отец?

– Не переживай. Все будет нормально.

– Но за что? Почему он так тебя ненавидит?

– Не надо, принцесса. – Локи закрыл глаза. – Я жутко вымотался. Едва добрался сюда. Можно мы поговорим, когда я немного очухаюсь? Ну, через месяц-два?

– Локи!.. Ладно, отдыхай. Поговорим завтра. Годится?

– Как скажете, ваше высочество, – пробормотал он, проваливаясь в сон.

Несколько минут я сидела рядом, держа руку у него на груди и чувствуя, как под ладонью бьется сердце. Когда дыхание его выровнялось, я осторожно убрала ладонь и спустилась в малую гостиную.

Меня терзала совесть, будто я каким-то образом была причастна к тому, что произошло с Локи. Но я всего однажды разговаривала с Ореном и вряд ли смогла бы повлиять на него. Почему же тогда мне кажется, что я виновата?

Вскоре ко мне присоединились Дункан и Томас. Чем меньше народу будет знать о Локи, тем лучше, но Томасу я доверяла. Даже не потому, что он начальник стражников и отец Финна. Когда-то у Томаса был тайный роман с Элорой, так что секреты хранить он наверняка умеет.

– Маркис витра наверху? – спросил Томас.

– Да, и он еле жив. – Я обхватила себя за плечи, меня бил озноб. – Он то ли спит, то ли без сознания.

– Дункан сказал мне, что маркис попросил королевской амнистии. Вы хотите даровать ее ему?

– Еще не решила. Сначала нужно услышать его рассказ. Я позволила ему остаться до тех пор, пока он не поправится настолько, что мы сможем поговорить.

– Какие будут распоряжения в связи с гостем?

– Элоре нельзя говорить. Не сейчас.

Когда Локи был здесь последний раз, его держали как пленника. Тюрьмы как таковой у нас нет, и Элора удерживала Локи силой мысли, но это так утомило ее, что она чуть не умерла. Моя мать до сих пор очень слаба, и сейчас о ее участии и речи быть не может. Кроме того, Локи вряд ли способен причинить какой-то ущерб. Только не в нынешнем его состоянии. И ведь он пришел к нам по доброй воле. Зачем его запирать?

– Нужно поставить стражника у двери, на всякий случай, – сказала я. – Вряд ли маркис опасен, но с витра лучше предусмотреть любую случайность.

– Я сейчас свободен, а позже меня кто-нибудь сменит, – сказал Томас.

– Я! – тут же вызвался Дункан.

– Нет, – отрезал Томас. – Твой долг охранять ее высочество.

– У вас есть люди, которым можно полностью доверять? – спросила я.

Увы, дворцовые стражники – жуткие сплетники, и стоит одному что-то услышать, как все уже знают. А те, кто умеет держать язык за зубами, сейчас далеко, защищают подменышей.

– Есть один, – кивнул Томас, – а то и парочка.

– Хорошо. Объясните им, что они должны молчать. Все должно быть в тайне, пока я не приму решение. Понятно?

– Да, ваше высочество.

– Что ж, спасибо, Томас.

Вскоре пришел Туве с врачом-манксом. Мы вместе поднялись в комнату, где лежал Локи. Я стояла у двери, пока врач осматривал его. Локи уже не спал, но объяснять, откуда раны, не стал. Врач заявил, что травм, опасных для жизни, нет и больному требуется лишь покой и обезболивающее.

– Пойдем, – сказал Туве. – Пусть отдыхает. Ты все сделала, что могла. Почему бы теперь не повеселиться?

– Я вам сообщу, если будут новости, – сказал Томас.

– Спасибо, – кивнула я.

И мы вместе с Туве и Дунканом направились в мои покои.

Еще до того, как Локи вломился во дворец, я вовсе не была настроена веселиться, а сейчас уж и подавно. Однако надо хотя бы попробовать, чтобы не обидеть Виллу и Мэтта. Ради этой вечеринки они хлопотали целый день, и для них придется сыграть роль счастливой именинницы.

– Доктор сказал, он выздоровеет. – Дункан угадал, о чем я думаю.

– Я слышала.

– Почему вы так о нем беспокоитесь? – не отставал Дункан. – Я знаю, вы с ним вроде как друзья, только никак не пойму, как такое возможно. Он же витра, он вас похитил и…

– Вовсе я не беспокоюсь о нем! – отрезала я. – А собираюсь отмечать свой день рождения!

Дункан проводил меня в верхнюю гостиную. Раньше это была игровая комната Риза, а когда мой подменыш подрос, там стали тусоваться его друзья. Теперь это моя личная гостиная. На потолке все еще плывут нарисованные облачка, а на стенах – детские рисунки и полки с игрушками.

Я открыла дверь, в комнате что-то взорвалось, и меня окутало облако из конфетти и серпантина, вокруг так и порхали воздушные шарики. На стене висел плакат – огромные сверкающие буквы: «С днем рождения!»

– С днем рождения! – завопила Вилла.

– С днем рождения! – подхватили Риз и Рианнон.

– Спасибо, ребята. – Я отпихнула от лица воздушный шар и вошла. – А вы в курсе, что день рождения у меня вообще-то завтра?

– Еще бы мне не знать! – Это был Мэтт, только голос у него звучал как-то пискляво – наверное, надышался гелия. В руках у брата был сдутый шарик, на полу – баллон с газом, который он поспешно отодвинул, чтобы подойти ко мне. – Я же был там, когда ты родилась, разве ты не помнишь?

Улыбка его стала смущенной, когда он понял, что на самом деле сморозил. Нас с Ризом поменяли сразу после рождения. И Мэтт присутствовал при его появлении на свет, а не моем.

– Вернее, я встретил тебя из больницы. – Он обнял меня. – С днем рождения, принцесса!

– Спасибо! – Я крепко обняла его.

– Ну я-то точно знаю, когда твой день рождения! – К нам подошел Риз. – Поздравляю!

– И я тебя поздравляю, – улыбнулась я. – Как себя чувствуешь в восемнадцать лет?

– Да примерно так же, как в семнадцать, – рассмеялся Риз. – А ты чувствуешь, что стала старше?