Демоны Алой розы - Степан Вартанов

«Странный отряд, странный», – мог бы подумать ворон, да вот беда – начинается дождь, и вечернее небо пусто.

* * *

– Главное, – произносит, вытирая со лба принесенную ветром морось, брат Генри, – что мы успели до дождя.

Наставник Роберт молчит, он слишком занят. Он смотрит вперед и пытается анализировать увиденное, занятие, увы, недоступное его подчиненным. Им бы все кулаками работать.

Наставник Роберт горестно вздыхает.

Дорога в этом месте сбегает с поросшего редким лесом холма, причем лес растет лишь на одной его половине – на той, что осталась позади. Склон же, по которому путешественникам предстоит спускаться, деревьев лишен начисто: видны лишь трава, чуть различимые в сумерках светлые пятна пней, да шуршит на ветру невысокий редкий кустарник. Одного этого вполне достаточно, чтобы понять – близко человеческое жилье, ибо кто, кроме людей, живущих оседло, будет вырубать лес не вдоль дороги, а сплошь? Вырубят, пустят дерево на хозяйственные нужды, потом, возможно, выкорчуют пни и посадят на склоне что-нибудь полезное. Или не станут возиться – мало ли в Англии ровной земли?

Человеческое поселение обнаруживается тут же, под холмом, – небогатая деревенька из дюжины дворов, дома, крытые замшелой дранкой, да покосившиеся плетни. Когда-то, видимо, это было богатое село – с холма можно разглядеть неровности почвы, образующие слишком правильные ряды, чтобы иметь естественное происхождение; однако, если предположить, что раньше там стояли еще здания, а потом их не стало…

Кстати, почему не стало? Чума? Война? Пожар? Или просто – разобрали по бревнышку трудолюбивые соседи?

Также за деревенькой присутствует большой фруктовый сад, тоже старый, но вполне ухоженный. Знающему человеку – а Наставник Роберт определенно относится к данной категории – такая ухоженность скажет многое: сил небольшого села недостаточно для заботы о тысячах деревьев, значит, люди в сад на работы – ПРИХОДЯТ. Следовательно… делаем вывод, что у земли есть хозяин, и хозяин этот дело свое знает.

Да, налет запустенья присутствует, однако, приглядевшись, Наставник вынужден признать, что жизнь в этих краях не остановилась и, возможно, деревенька имеет шанс обрести, так сказать, вторую молодость. На краю – дальнем от путешественников – населенного пункта, за последним домом, сложены свежие бревна, и похоже, то ли вокруг домов, то ли просто поперек этого участка местности, будет возведена стена. Скорее, второе – два холма здесь сходятся, дорога как раз зажата между ними – можно взять этот тракт под контроль, почти не затрачивая усилий.

Важная информация для понимающего человека, лучше всяких слов убеждающая, что владелец – настоящий владелец – этих земель богат и силен и покидать эти места не собирается.

Скорее, наоборот.

Да к тому же, хоть деревенька, вид на которую открывается с этого участка дороги, выглядит не ахти, но за ней, на холме, высится, обещая уставшим странникам кров и пищу, громада замка.

– Ну, я это… – снова подает голос брат Генри. – Главное, не промокнем, значит.

– Главное, – в тон ему, но чуть назидательно, возражает наставник Роберт, – чтобы этот фанатик, сэр Эндрю, чтоб ему на том свете в смоле кипеть, сбился с дороги. Видит Создатель, он, а вовсе не тварь, которую мы ублажаем, является истинным порождением тьмы.

Его спутники, три всадника, которых случайный свидетель с равной легкостью мог бы принять как за смиренных служителей церкви, так и (приглядевшись) за веселых ребят с большой дороги, разом оборачиваются на дорогу позади, словно ожидая, что упомянутый сэр вдруг возникнет из вечерних сумерек у них за спиной. Рожи у всадников, с одной стороны, бандитские, в шрамах и оспинах (оспе, впрочем, все равно, разбойник ты с большой дороги или хоть сам король), но в то же время присутствует в них некая горизонтальная составляющая, у разбойников обычно не наблюдаемая и приходящая лишь в результате длительного злоупотребления обильной пищей. Может, все-таки, монахи? Пусть в коже и кольчугах, но ведь – лес вокруг, а береженого, как известно…

Похоже, на внимание свыше всадники особо не рассчитывают, а неведомого фанатика сэра Эндрю боятся до колик.

В отличие от них, пятый член отряда, здоровяк лет сорока пяти, лишь чуть пожимает плечами, снисходительно, мол – явится сэр Эндрю, значит, так тому и быть.

Чуть вздрагивают поводья, и телега, груженная кучей железа (металлические доспехи, по случаю дождя снятые и накрытые каким-то тряпьем и непонятным предметом – ящик? сундук? – громоздящимся под парусиной – не иначе, от посторонних взглядов накрыли, – бесшумно катится по раскисшей колее, заставляя одного из всадников резко подать в сторону, уступая дорогу.

Ни всадники, ни Ричард Фицхью – так зовут здоровяка, не обращают внимания на мелькнувшую меж деревьев тень.

* * *

Тень зовут Деннис Ларсон, впрочем, имя это собеседники обычно упрощают до обычного «Денни». Сейчас Денни задумчиво теребит завязки своей куртки, ежась от вечерней прохлады и решая непростую задачу – последовать ли за странными (и наверняка небедными) путниками, или, вняв гласу рассудка, держаться от них подальше. В свои тринадцать лет мальчишка неплохо разбирается в людях и может с первого взгляда распознать профессионального убийцу… или пять убийц, если на то пошло.

Убийцы… Их Денни на своем веку навидался порядочно – так уж сложилось, что расти ему пришлось в самых что ни на есть трущобах. Однако редко когда при взгляде на чье-то лицо мальчишке становилось по-настоящему страшно.

Денни морщит нос – он зол: на погоду, на этих непонятных людей в коже и кольчугах под… рясами? Кажется, да. Но больше всего он сердит на свой страх.

Нет, это не наемники, что продают свой меч тому, кто больше заплатит. У наемников лица несут печать равнодушия, ленивого, обманчивого, готового взорваться действием, если надо… Но кому потребуется нападать на ребенка? Этих людей Денни никогда не боялся, и даже симпатизировал им, чуть-чуть. Нет, не наемники. Но кто?

Путники эти были… Просто – вооруженные люди. Но тем не менее, внимание мальчишки цеплялось за что-то еще, что-то едва заметное, чего он раньше никогда не встречал. Что-то… как льдышкой по спине провели. Как… вот дядя Нил говорил – «как кто-то прошелся по твоей могиле».

Наконец, после долгих колебаний, Денни принимает решение и направляется вдоль дороги – быстро, почти бегом, тщательно следя за тем, чтобы оставаться в тени, и практически не производя шума. Любопытство – что же тут поделать? Любопытство, к которому примешивается изрядная доля самомнения. «Меня не поймают».

* * *

Телега с грузом сильно задерживает путников, колеса вязнут в раскисшей после вчерашнего дождя дороге, а накрытый парусиной груз, чем бы он ни являлся, похоже, весьма тяжел – так что замка они достигают уже в полной темноте. Дождь еще не начался, но мелкая водяная пыль уже кружится в воздухе – обычное дело в это время года. Разумеется, господам, носящим кожаную одежду, это не страшно, то ли дело простые люди, вынужденные мокнуть в своей дерюге…