Авианосцы адмирала Колчака - Анатолий Матвиенко

Большой пресноводный залив, омывающий юго-западное побережье Восточной Пруссии, германцы называют Frische, что означает прохладный. Эту акваторию, отделенную от Балтийского моря длинной песчаной косой, поляки именуют по-другому — Висленский залив. Северная часть его с углубленным для морских судов фарватером, отделенным насыпными молами и дамбами, образует замечательную корабельную стоянку в устье реки Преголи. Там расположена столица Восточной Пруссии — Кенигсберг, первая крупная цель Русской Императорской Армии в начале войны с Германией.

Отдать команду на приступ сей твердыни предстояло Главнокомандующему всех сухопутных и морских сил Российской империи великому князю Николаю Николаевичу, к имени которого до сих пор присовокупляли «младший», хотя батюшка его, Николай Николаевич-старший, покинул грешный мир двадцать три года тому назад. Накануне войны по согласию с Императором Главнокомандующий Ставкой своей избрал городок Барановичи, прибыв туда сразу по объявлении войны Сербии Австро-Венгрией. Великий князь Александр Михайлович прилетел в Барановичи, как ему по штату положено, на «Илье Муромце», всего днем позже.

Начальник русских военно-воздушных сил пребывал в стойком раздражении, причину которого не смог бы объяснить и под страхом пытки. Точнее, поводов для беспокойства хватало, но мелких, коим большое внимание уделять несерьезно. Скорее, душу глодало мерзкое предчувствие, что все идет не так и Россия катится к большим неприятностям.

Большая и до зубов вооруженная Императорская Армия силами Военного министра Сухомлинова и того же Главнокомандующего превратилась в невообразимых размеров чиновный аппарат, мерзкий даже по российским меркам. Одни названия должностей чего стоят — начальник дивизии, начальник корпуса. Хотелось добавить — столоначальник — и вообразить дубовый письменный стол где-то на поле боя, с телефоническим прибором, пресс-папье, чернильницами и перьями. К начальнику подбегали бы чинуши поменьше. Подмахните рапорт, ваше превосходительство; здесь резолюцию поставьте — считать третий батальон совершенно погибшим и направить на его место пятый; смету потерь утвердите и циркуляр на их восполнение из тыла; кавбригаду позвольте списать в архив. Так шутил про себя Александр Михайлович, которому в самом деле было не до шуток — какого дьявола у нас Военный министр, которому нужно объяснять, что штаб армии и канцелярия суть разные вещи?

Николай Николаевич, именуемый в народе «Лукавый» или просто «НикНик», первым делом услал Брусилова на юг. Действительно, боевой генерал с тремя успешными кампаниями за плечами может хулу навести на командующего с фронтовым опытом ноль минут и столько же секунд. А критика и сомнения ведут к анархии и разброду. В армии главное — единоначалие, пусть даже единоначальник не понимает, что той армии надо.

С этими невместными и даже несколько крамольными мыслями Александр Михайлович 31 июля выслушал речь НикНика перед генералами и прочими главами канцелярий. Собственно, чего-то нового он услышать не мог. Начальник армии озвучил предвоенный план, с французами давно согласованный. Что с тех пор многое изменилось, НикНик и думать не мог. План утвержден высочайше — какие сомнения?

До войны полагалось, что армейская группа ударит с востока по северному краю Мазурских озер и болот, развивая наступление на Кенигсберг. Другая обойдет озера с юга, взяв германские силы в клещи. Так как на первом этапе войны кайзер главные силы двинул против Франции, пару недель боев, и Восточная Пруссия — наша, как при Елизавете Петровне.

— Ваше высокопревосходительство, — осторожно вставил Александр Михайлович. — А нужно ли атаковать германцев в лоб? Достаточно пробиться к устью Вислы, отрезав сухопутное сообщение с Центральной Германией, стать в оборону, а по морю блокировать Висленский залив. На атакующие действия у пруссаков точно не хватит сил, через несколько месяцев они запросят пощады.

К великому князю повернулись десятки голов. НикНик приблизился и навис эдакой глыбой. Он был ростом высок, подавляя штабных генералов объемом фигуры, но особенно ярко смотрелся в Зимнем дворце рядом с самодержавным недомерком, едва достающим Главнокомандующему до подбородка.

— Что вы смеете себе позволять? — рыкнул начальник главного стола. — Сие — не обсуждение. План утвержден, извольте узнать свое место в нем.

Александр Михайлович с тоской поглядел на августейшего родственника. Как мог Никки поставить командующим такого чурбана? Ему бы парады водить на Дворцовой площади. Не то что мундирные пуговицы заблестят — конские каштаны падут единовременно, по команде и уставного размера. Здесь же гибкость нужна, соображение. А рядом с Лукавым в большинстве своем точно такие же ветераны парадов.

— Итак, господа, — продолжил НикНик, подавив крамолу в зародыше. — Северо-Западным фронтом по высочайшему повелению командует генерал Жилинский. С севера от Ковно на Кенигсберг наступает генерал Ренненкампф, 1-я армия. Генерал Самсонов продвигается южнее и параллельно, затем обе армии соединяются.

Столь же кратко, веско и решительно Главнокомандующий поставил задачи Юго-Западному фронту, направленному против Австро-Венгрии. Вот еще один повод для раздражения, подумал Александр Михайлович. На военных совещаниях любого ранга предполагается, что перед командирами, пардон, начальниками корпусов и дивизий ставится задача разгромить такие-то противостоящие на данном участке фронта соединения вражеской армии. Но ведь Лукавый ни слова не молвил о составе войск противника! Только общее положение — мы сильнее, извольте порубать в капусту немцев и австрияков, случайно замеченных на пути. У нас совсем нет разведки? На уровне дивизий созданы разведывательные авиаотряды на С-10 и французских машинах, они решат оперативные задачи. Но вряд ли это поправит дело в масштабе фронта, когда общие указания даны абсолютно без учета сведений о германцах.