Зовите меня Просто Госпожа - Эмма Орелайн

Она закусила так сильно губу, чтобы собраться с мыслями, что мне показалось, что оттуда либо сейчас хлынет ручьем кровь, либо она просто-напросто ее откусит.

— Арадия не разрешала называть себя бабушкой. Не считала себя таковой и не считала меня своей внучкой. Я была прислугой. Я была ей обязана тем, что с исчезновением мамы, она не выкинула меня, а вырастила. Поначалу и правда растила, но это быстро закончилось. У мамы здесь было кафе. Уютное такое, как и все заведения на этой улице. Такое же чистое и светлое, как и Святые Арами. Божественные цветы, — выдохнула она, смотря на светящиеся белые цветы возле других домов.

Я не перебивала ее, я даже не просила ее во все это меня пока посвящать, но племянница, немного успокоившись, решилась мне открыться сама.

— Арадия никогда не была хорошей, а с каждым годом все то хорошее, что могло в ней быть, исчезло полностью. Кафе превратилось в проходной двор, мы погрязли в долгах, а я в самом деле стала прислугой. Прислугой абсолютно для всех, кто переходил порог этого дома. Несколько месяцев назад она связалась с очень нехорошими людьми, задолжав им крупную сумму денег, — Ири сделала паузу, словно об этом ей тяжелее всего говорить.

— Так как платить ей было нечем, она предложила меня вместо денег, — и тут мне показалось, словно мое сердце просто остановилось.

Она говорила отстраненно, но я чувствовала ее боль. Я знала, что Арадия была немного сумасшедшей, а по последнему «зеркальному» визиту я поняла, что свихнулась совсем. Но чтобы настолько?! Уж лучше бы она ее выкинула или куда отдала, чем заставлять ее терпеть такое. Иридесса не знала, как выживать, да и маленькой была, наверняка не знала, как от нее сбежать. Да и куда? Кто бы смог помочь этой девочке, когда ее безумная бабка отгородилась от всех родственников, после исчезновения своей дочери?

— Но они отказались. Жутко избили ее. Сказали, что вернуться, найдут ее, но долг она заплатит. И вот две недели назад она просто собрала вещи и без предупреждения уехала. Сюда приходили люди, которым она должна, и разграбили здесь все, крушили, разбивали, а я пряталась, лишь бы меня не нашли. Убегала, но недалеко, я совсем не знаю местности, магии меня не обучали с момента, как пропала мама, и отбиваться я не могла. А сегодня пришли приспешники того самого страшного мужчины. Они сказали это первое предупреждение.

— Но неужели не вмешивалась маглис, неужели никак не реагировали соседи? — мое сердце рвалось на куски от услышанного. Пережить такое… Я не знаю, как справилась эта маленькая девочка.

Ее мать, моя двоюродная сестра, пропала семь лет назад. В один день. Незадолго до ее исчезновения ее поведение изменилось, она стала агрессивнее и отдалилась, отгородилась ото всех. Тогда последние пару месяцев мы почти не общались, только на рабочие темы, и то, все реже и реже. И про кафе я ничего не знала. Мне никто о нем не говорил.

Мы занимались с ней одним и тем же делом, упорно и долго, и были на грани открытия чего-то нового. Но в один из дней она пропала отовсюду, не оставив даже проклятой записки.

Это пережили тяжело все. Я искала ее год, но не нашла ни одной зацепки. Арадия сама забрала внучку, и скрылась, даже не сказав, где они теперь будут. Я бы могла их разыскать, но тогда была сильно подавлена. Да и с Арадией я никогда не ладила. А моя мама и отец уехали в родовое поместье Лирман, и живут теперь там. Как-то резко и внезапно мы все перестали общаться. И я бы общалась с родителями, если бы они не уехали так далеко. Но спустя еще год-другой я привыкла, смирилась и даже нашла плюсы в том, чтобы больше не общаться с родственниками. Хотя порой мамы мне не хватало. Но и с появлением моей нынешней работы на эти мысли и чувства оставалось все меньше времени.

— Здесь все боялись этого места. Не вмешивались, чтобы не впутаться в проблемы. Потому что каждого, кто заходил даже просто в этот двор, Арадия впутывала в свои грязные дела. А маглис… не знаю, скорее всего, Арадия как-то все время запутывала следы. Я видела лишь пару раз представителей маглис, но ничего после не происходило. Словно они были самыми обычными прохожими.

Я молчала. Ночи в столице всегда холодные, несмотря на жаркие дни, но сейчас было особенно зябко. Все тело покрылось мурашками, когда я сняла кожаную куртку и надела на племянницу, которой она явно нужнее. На душе было так грязно, так больно за эту хрупкую девочку. За что так судьба наказала ни в чем неповинного ребенка? Нельзя ведь наказывать одного за грехи другого.

На душе скребут кошки, и я ругаю себя за то, что за семь лет даже не поинтересовалась у Арадии, как они живут. Я не виню себя за все случившееся, но совесть говорит, что будь я чуть менее эгоистична, сумей я пересилить свою неприязнь к Арадии, все могло сложиться иначе. Я бы забрала ее, даже несмотря на то, что раньше с финансами у меня было куда все хуже, чем сейчас.

Я не представляла что делать. Да и, как бы мерзко я не выглядела сейчас, Иридессе я пока не доверяла. Вдруг это проделки Арадии? Она росла с ней почти всю жизнь и вполне могла вырасти такой же. С кого ей брать пример? Кто ей покажет что такое «хорошо» и «правильно». Хотя «правильного» в мире вообще нет. Есть только то, что для нас лучше, и мы называем это правильным.

— Так, ладно, — рывком оттолкнулась от земли и поднялась на ноги, — Давай, полетели.

Я обтряхнула свою юбку и протянула руку Ири. Она вопросительно посмотрела, словно спрашивая куда. Недоверия не было, она отчаялась, и ей уже было все равно кому верить. Я видела лишь боль, смятение, смущение, растерянность. Поколебавшись еще пару секунд, племянница протянула мне свою руку и поднялась. Ее ладонь была мозолистой и шершавой от тяжелой работы. Первое, что я себе пообещала — привести ее в порядок.

Свистнула метле, мысленно извиняясь перед соседями. Но в основном здесь были мастерские, лавки, кафе, поэтому, скорее всего, на этой улице попросту никого не было.