Лотерея - Вячеслав Кумин

Маленький праздник плавно перешел в очередную затяжную пьянку, где пиво и коктейли заменили крепкие спиртные напитки.

«А ведь я обещал, что не буду, — с запозданием, но без особого раскаяния подумал Эрик, вспоминая, что обещал матери не пить. — Да какая теперь к черту разница?»

Глаза сами собой остановились на мониторе, висевшем над головой невозмутимо протиравшего бокалы бармена. Показывали очередной пропагандистский репортаж-зазывалку о колонистах.

Имелось и звуковое сопровождение, но из-за шумящих приятелей Эрик ничего не слышал, о чем, впрочем, нисколько не жалел. Он примерно знал, о чем там говорят, слышал не один десяток раз в других подобных репортажах, по большому счету ничем друг от друга не отличавшихся. А говорили, что в колониях уже давно стало безопасно, эпидемий давно не случалось, и люди там получат возможность построить новую счастливую жизнь. Показывали первозданную природу, чистые пляжи, облака и солнце над головой. Живи — не хочу.

«Ну как так можно безбожно врать?! — уже в который раз возмутился Махов. — Хотя… если одно и то же вбивать в голову обывателя по капле, то рано или поздно чаша наполнится, и человек действительно поверит, что ему говорят правду, и он клюнет на предложение о добровольном переселении. Это как с телеведущей, — вспомнил он. — Лошадь лошадью, однако проходит пару лет — и начинаешь о ней думать: ну, если хлопнуть пару стакашек водки, то вроде как ничего. Еще через пару лет уже и без стакашек думаешь подобным образом. А еще через пару лет, глядишь, красавицей ее назовешь…»

Махов встал из-за стола, даже не в трезвом виде понимая, что уже все переступили некую границу и пора расходиться.

Ричард лежал в тарелке с салатом и счастливо улыбался, не обращая никакого внимания на то, что штаны у него мокрые. Остальные выглядели немногим лучше. Вот только Бубба, плохо переносивший спиртное, кажется, начинал очередную ссору и что-то пытался доказать Локку, бессвязно бормоча о «белых мальчиках», которые находятся в привилегированном положении, и это несмотря на то, что сам Локк был явно не арийцем. Его предки были откуда-то из Юго-Восточной Азии, о чем явственно говорила его узкоглазость.

— Все, ребята, я — пас.

— Что, белый мальчик уже пошел…

Откуда-то из глубин души вдруг темной волной поднялась первобытная злоба, а может, просто организму требовалась разрядка после многомесячного переживания, поисков и стенаний? Кто знает, может, и так?

— Заткнись, урод! — воскликнул Махов, не дав договорить что-то обидное Буббе. — Заткнись. Или ты забыл, что именно «белому мальчику», именно Эндрю год назад достался «счастливый билет» в «Лотерее»? Не тебе, а Эндрю! Так что не надо заливать тут про «белых мальчиков», твою мать!

Бубба в ответ заревел, как взбесившийся кабан, вскочив со своего места. Но драке разгореться не дали. Всевидящий бармен дал знак охране, и они пресекли беспорядки на корню, похватав зачинщиков и вытолкав их на улицу.

— Уймитесь, ребята, — пожелал один из вышибал, встряхнув обоих, как тряпичные куклы, — а то попадете в участок, а оттуда сами знаете, куда ведет прямая дорога…

Махов знал. Знал это и Бубба. Ссора сразу же затухла. Потому как шансов получить «счастливый» билет «Лотереи» после привода в полицейский участок гораздо больше.

— Извини, — сказал Бубба, протягивая руку.

— Проехали, — отозвался Эрик, пожав черную ладонь приятеля.

Уличный воздух за пределами бара не улучшил состояние Эрика. Да и как он мог его улучшить, если был каким-то одновременно сырым и теплым? Сейчас нужна прохлада и горная свежесть…

Завидев приглашающее мерцание вывески над аптекой, Махов направился туда.

— Чего желаете? — профессионально приветливо улыбнувшись, спросила молодая аптекарша, стоило только Эрику войти.

Махов сфокусировал взгляд на ней.

«Да, чего я желаю? — тяжело ворочая мыслями, подумал он. — Ах да…»

— Пачку антиалко…

— Какую?

— Без разницы, лишь бы действовала быстро. И стакан воды.

— Одну минуту.

Продавщица ненадолго отвлеклась и вскоре появилась с коробочкой и стаканом воды.

— Вот пожалуйста. Это «Дабл’алко», а вот вода.