Магнолия императора - Лю Ляньцзы

день девушек. Тем, кто приветствовал его, император лишь слегка кивал и отпускал взмахом руки, не задавая никаких вопросов. Несчастные отпущенные девушки, которые весь день нервничали в ожидании своей очереди и даже отказывались от еды, чтобы не испортить наряд и макияж. Они усердно готовились к отбору, а их бирки оказались «отброшены» с такой небрежностью.

Императрица сидела по правую руку от императора. На ее голове блистала тиара, украшенная жемчугом, и на одежде красовались вышитые фениксы. Императрица была величественно прекрасна. Несмотря на кажущуюся строгость, она одаривала всех претенденток доброжелательным взглядом. И хотя за день она наверняка устала, императрица ничем этого не показывала, сохраняя совершенно прямую осанку и бодрый настрой.

– Шэнь Мэйчжуан, дочь главного военачальника Цзичжоу, Шэнь Цзышаня. Шестнадцать лет.

Мэйчжуан вышла вперед и, грациозно ступая, приблизилась к императору. Оказавшись перед правителем, она приняла покорную позу: склонила голову, чуть согнула колени и сложила руки на уровне талии.

Когда она заговорила, ее голос был подобен пению иволги:

– Ваша преданная подданная, Шэнь Мэйчжуан, рада приветствовать императора и императрицу. Желаю императору долгих лет жизни и благополучия и императрице долгих лет счастья [10].

Император выпрямился и заинтересованно спросил:

– Читала ли ты какие-нибудь книги?

Зал Юньи был настолько огромным, что слова императора еще какое-то время эхом разносились по его углам. Словно это был не голос живого человека, а звуки, доносящиеся из мира грез.

– Я не отличаюсь большим умом и мало читаю, – вежливо ответила Мэйчжуан. – Я читала лишь две книги: «Правила для женщин» и «Нравоучение женщинам». К сожалению, я знаю не так много иероглифов.

– В этих книгах особое внимание уделяется добродетелям женщины. Хороший выбор, – одобрительно кивнул император.

– Обычно главным занятием для незамужней девушки считается рукоделие. Это замечательно, что ты умеешь читать, хоть и немного, – присоединилась к похвале императрица.

Услышав добрые слова из уст императорской четы, Мэйчжуан с трудом сдержала свою радость. Она едва заметно улыбнулась и сказала:

– Я очень благодарна императору и императрице за похвалу.

Императрица повернулась к отвечающему за церемонию евнуху и с довольной улыбкой велела:

– Запиши ее имя и сохрани бирку.

Мэйчжуан поклонилась и быстро заняла место рядом со мной. Теперь она могла спокойно выдохнуть и расслабиться. Наши взгляды встретились, и мы не сдержали улыбок. Мэйчжуан всегда была порядочной, доброй и красивой девушкой, которая выделялась в любом окружении. Я даже не сомневалась, что ее выберут.

Не успела эта мысль промелькнуть в голове, как евнух громко объявил новое имя:

– Чжэнь Хуань, дочь помощника министра чинов, Чжэнь Юаньдао. Пятнадцать лет.

Я вышла вперед и склонилась в низком поклоне:

– Ваша преданная подданная, Чжэнь Хуань, рада приветствовать императора и императрицу. Желаю императору долгих лет жизни и благополучия и императрице долгих лет счастья.

– Хм, – чуть слышно произнес император, а потом спросил: – Чжэнь Хуань? Какой иероглиф используется в твоем имени?

Не осмеливаясь поднять голову, я ответила:

– Иероглиф в моем имени пишется так же, как в слове «грациозный» из стихотворения Цай Шэня [11]: «И девушка с тонкой талией грациозно свернулась клубочком».

Как только эти слова сорвались с моего языка, я тут же пожалела. Я совершила ужаснейшую ошибку! Процитировав поэта, я раскрыла свои знания и, боюсь, привлекла внимание императора, а это шло вразрез с моими планами. Какая глупая оплошность!

– А ты, оказывается, знаток поэзии! – Государь довольно хлопнул в ладони и рассмеялся. – Чжэнь Юаньдао прекрасно воспитал свою дочь. Вот только я до сих пор не знаю, соответствует ли твое лицо столь очаровательному имени. Подними голову!

Я понимала, что мне никуда не деться, и могла лишь сожалеть о том, что не удержала язык за зубами. Ну а сейчас мне оставалось только выполнить приказ. Во мне теплилась слабая надежда, что император, насмотревшись на красавиц со всех уголков страны, не обратит внимания на мою заурядную внешность.

– Подойди, – велела императрица и бросила взгляд на стоящего рядом евнуха. Тот сразу же понял намек, налил чашку чая и протянул ее мне.

Я не могла разгадать замысел императрицы, поэтому, сохраняя невозмутимый вид, приняла из рук евнуха чашку и сделала два уверенных шага вперед.

Императрица, увидев это, улыбнулась:

– Весьма похвально.

В этот момент император слегка приподнял свисающие перед лицом нефритовые бусы и удивленно воскликнул:

– Такая хрупкая и грациозная! Ты достойна своего имени!

– Вы только посмотрите на ее элегантный наряд, – добавила императрица. – Когда дочери семей Шэнь и Чжэнь стоят рядом, их наряды напоминают мне о весеннем пейзаже, когда только-только распускаются цветы персика, а на иве появляются первые листья.

Уверенная, что мое лицо сейчас цвета красного вина, я низко склонила голову, чувствуя, как горят щеки. Мне оставалось только молча ждать своей участи. В эти несколько мгновений я видела лишь подобные золоту огни свечей, благоухание которых то и дело доносилось до моего носа.

Император улыбнулся и кивнул, отдавая приказ евнуху:

– Оставь ее бирку.

Императрица с довольной улыбкой посмотрела на императора и сказала:

– Все выбранные сегодня девушки настоящие красавицы, начитанные и разбирающиеся в поэзии, они кротки и полны добродетели. Благодаря им гарем наполнится счастьем и гармонией.

Император улыбнулся в ответ, но промолчал.

На сердце стало тяжело. Неужели этот сидящий на возвышении мужчина станет моим супругом, на которого я буду полагаться в будущем?!

Помня о правилах приличия, я низко поклонилась и заняла место рядом с Мэйчжуан. Подруга смотрела на меня, и ее глаза сияли от счастья, но я ответила ей лишь жалким подобием улыбки. Я была в замешательстве и не знала, как реагировать на то, что меня выбрали в наложницы. Эта новость свалилась на меня как снег на голову, и я не могла думать ни о чем другом.

После того как все девушки прошли церемонию отбора, мы еще раз низко поклонились императорской чете и поблагодарили за милость, а потом все вместе – и те, кого выбрали для гарема, и те, кому отказали, – друг за другом направились к выходу, как нас заранее научил евнух.

Только я переступила порог зала Юньи, как услышала позади громкий «бух». Я оглянулась и увидела, что Е Фанчунь, дочь управляющего соляным делом в Цзянсу, упала в обморок. Ее лицо было абсолютно белым, лоб покрывали капельки пота. Видимо, она не смогла спокойно пережить свою «отброшенную» бирку.

– Той, кто хотел остаться, отказали, а ту, кто совсем этого не хотел, выбрали, – пробормотала я себе под нос и тяжело вздохнула.

Между тем к Е Фанчунь уже подошли дворцовые служанки и стоявшие у дверей евнухи и помогли ей подняться.

– Почему ты