Дорога охотника 3 - Ян Ли

собрались остатки верных — жалкая горстка из тех, кто ещё недавно составлял процветающую общину. Корин, старый и сгорбленный, с перевязанной рукой и горечью во взгляде. Трое рыбаков — Илем, Ворон и молчаливый Кост, потерявший в бою жену и теперь смотревший на мир пустыми глазами. Две женщины — сёстры Марика и Дора, знахарки, хранительницы древних рецептов. И молодой Тим, семнадцати лет, чьи родители погибли под мечами дружинников.

В их глазах теперь горел огонь, который Энира хорошо знала.

Огонь мести. Огонь веры. Две стороны одной монеты.

— Хозяин, — прошептала Энира, закрывая глаза и погружая кристалл глубже в воду. — Я здесь. Мы здесь. Твои верные ждут слова.

Ответ пришёл не сразу. Сначала — тишина, абсолютная, мёртвая, даже ночные птицы умолкли, даже ветер замер. Потом — ощущение, не поддающееся описанию словами. Как будто что-то огромное, бесконечно древнее и бесконечно терпеливое медленно повернуло, направило своё внимание в её сторону.

И посмотрело.

Энира вздрогнула от нахлынувшего благоговения. Сколько бы раз она ни переживала этот момент, он всегда потрясал её до глубины души. Ощущение присутствия чего-то настолько большего, чем она сама, настолько превосходящего человеческое понимание, что разум едва справлялся.

Дочь.

Голос — если это можно было назвать голосом — звучал прямо в её сознании. Глубокий, как океанская бездна. Холодный, как вода под ледяной коркой. Бесстрастный, как течение времени.

— Хозяин, — повторила Энира вслух, чтобы остальные слышали. — Мы потерпели неудачу. Ритуал был прерван. Сосуд… сбежал.

Я знаю.

Ни гнева, ни разочарования. Только спокойная констатация факта.

Сосуд отмечен. Метка активна. Связь — установлена.

— Но он ушёл, — сказала Энира. — Далеко на запад, в дикие земли. Прочь от воды, от озёр, от мест, где ты силён. Мы не можем…

Не можете достать его сейчас. Знаю. Не имеет значения.

— Не имеет?

Образы хлынули в её сознание — поток информации, слишком быстрый и насыщенный, чтобы человеческий разум мог воспринять его целиком. Энира успела уловить лишь фрагменты: подземные реки, пронизывающие континент, как вены живого организма. Глубокие озёра в сердце диких земель. Древний храм, построенный теми, кто поклонялся Хозяину задолго до появления людей. И — сосуд, крошечная светящаяся точка, движущаяся на запад, к чему-то, о чём он сам не подозревал.

Он идёт туда, куда должен идти. Метка ведёт его. Он думает, что убегает — но на самом деле приближается. К местам силы. К источникам. К тому, что сделает его… готовым.

— Готовым к чему?

Пауза. Долгая, тяжёлая.

К принятию. К слиянию. К тому, чем он должен стать.

Энира медленно кивнула, хотя многое из сказанного оставалось для неё загадкой. Хозяин редко объяснял свои планы — он показывал, направлял, иногда требовал, но почти никогда не снисходил до объяснений. Она научилась принимать это. Смертные не должны понимать всё — они должны верить и служить.

— Что нам делать, Хозяин?

Идти на запад. Собирать верных. Готовить новый ритуал.

Образ — чёткий, ясный, как карта, выжженная в сознании. Озеро в глубине диких земель, окружённое древним лесом. Остров в центре. Руины храма, того самого, который она только что видела.

Там — место силы. Там — ждите. Когда сосуд созреет — он придёт. Сам. По своей воле или против неё — не имеет значения. Метка приведёт его.

— А если он сопротивляется? Он уже сопротивлялся, Хозяин. Его воля… сильна.

Что-то, что могло бы быть смехом, прошелестело на границе её восприятия. Или это была просто рябь на поверхности озера от порыва ночного ветра.

Сильная воля — хорошо. Слабый сосуд — бесполезен. Пусть сопротивляется. Пусть борется. Пусть становится сильнее. Чем крепче он станет — тем лучше послужит, когда придёт время.

Связь начала слабеть — Хозяин отворачивал своё внимание, погружаясь обратно в глубины, из которых пришёл. Энира ощутила укол потери, почти физическую боль разрыва, и едва удержалась, чтобы не закричать, умоляя: «Подожди! Не уходи! Побудь ещё!» Но Хозяин не терпел слабости. Даже в своих верных… в них — особенно. Присутствие исчезло — резко, как отрубленное. Энира пошатнулась, выбираясь из воды на берег, и Корин подхватил её под руку, не давая упасть.

— Что он сказал? — спросил старик, и в его голосе слышались одновременно страх и надежда.

Энира медленно обвела взглядом собравшихся. Девять человек — всё, что осталось от общины, совсем недавно насчитывавшей более чем сотню. Девять верных — измученных, напуганных, потерявших близких. Девять пар глаз, смотрящих на неё с ожиданием.

Этого было мало. Слишком мало для того, что предстояло. Но Хозяин сказал — собирать верных. Значит, они будут собирать. Не в первый раз слугам Его переживать тяжёлые времена. Они справятся.

— Мы идём на запад, — объявила Энира, и её голос окреп, наполнился силой, которой она не чувствовала ещё минуту назад. — В глубину диких земель. Там есть место силы — древний храм, где Хозяин может слышать нас даже лучше, чем здесь. Там мы будем ждать.

— Ждать чего? — спросила Марика.

— Сосуда. — Энира улыбнулась, и улыбка эта была одновременно прекрасной и пугающей, как восход луны над кладбищем. — Он думает, что убегает. Но Хозяин отметил его, и метка ведёт его именно туда, куда нужно. Рано или поздно — он придёт к нам сам.

— А если не придёт?

— Придёт. — В голосе Эниры не было ни тени сомнения. — Хозяин так сказал. А Хозяин не ошибается. Никогда.

Молчаливый Тим шагнул вперёд, и огонь в его глазах пылал ярче, чем лунный свет на воде.

— Я пойду, — сказал он. — Куда угодно. Хоть на край мира. Если это значит, что мы отомстим тем, кто убил наших…

— Месть — это хорошо, — мягко перебила его Энира. — Но служение — лучше. Запомни это, юный Тим. Мы не мстим — мы готовим путь. Для чего-то большего, чем наши маленькие обиды и потери.

Она снова посмотрела на кристалл в своей руке. Тот больше не светился — выглядел обычным куском тёмного камня, каких полно на любом берегу. Но Энира знала: где-то в его глубине таится связь с чем-то бесконечно древним и бесконечно могущественным.

— Собираем лагерь,