Мой ангел Крысолов - Ольга Родионова

— «…и Тьма, отхлынув, оставила в чревах множества женщин прекрасных собою бесов, которые поначалу были сочтены ангелами. Но спустя малое время их истинный облик стал виден сквозь сияющие черты, и народ устрашился и пал ниц. Ибо не может быть ничего совершенного, что не создано было бы Тьмой во искушение человеков. Посему, братия, предписано всякому, встретившемуся с бесовским отродьем, немедленно оное отродье уничтожить, будь его вид подобен младенцу, женщине или мужчине. Не бывает красоты без греха, как не бывает света без тьмы. И отродье, искушающее тебя, отринь, и пронзи его черное сердце, и будь терпелив и тверд в ожидании Крысолова, который придет избавить народ свой от чарующих бесов…», — Алиса подняла глаза от тетради и оглядела друзей.

— Это мы уже читали двести раз в разных вариантах, — меланхолично заметил Птичий Пастух, приподнявшись на локте. Он валялся на кровати и рассматривал роскошное орлиное перо, подобранное в скалах. — Что-нибудь посвежее там есть, принцесса? Напряги свои чудесные глазки!

— «…красотою превосходящий бесов и князя их, и наделенный могуществом невыразимым и невообразимым. И услышат Зов все народы, и устрашатся, но и возрадуются, и зальют уши воском, и удалятся в убежища, дабы переждать Пришествие… лишь бесам не дано будет избегнуть Зова ни в одной из земель, ибо будут слышать Зов в сердце своем, и сойдут с ума, и убежища их падут, и последуют они за Крысоловом, покорные Ему…», — Алиса опустила тетрадь на колени и задумчиво почесала кончик носа. — В общем, всё. Дальше страниц нет, и, что характерно, во всех легендах о Крысолове, которые нам удалось раздобыть, ничего не говорится о том, что Крысолов сделает с бесами. Увел — и всё.

— Увел, и… — Птичий Пастух чувственно улыбнулся. Рада хихикнула, но, поймав сердитый взгляд подруги, моментально спряталась за спину Подорожника.

— Птиц, ты можешь вообще думать хоть о чем-нибудь, кроме секса? — Алиса сверкнула глазами, и Птичий Пастух поспешно заслонился ладонью. Маленькая ледяная молния с треском грянулась о его пальцы, зашипела и погасла. Все засмеялись немного натянуто — легенда о Крысолове всякий раз вызывала у них внутренний иррациональный трепет, который каждый старался скрыть.

— Конечно, моя прелесть, — томно сказал Птичий Пастух, откидываясь на подушку и дуя на обожженные морозом пальцы. — Я могу думать о прекрасном. Например, о тебе. Неужели ты останешься холодна?

— Ее сердце отдано Петрушке, — напомнила Рада. — Волшебному принцу, спасителю Петрушке, не вам, охламонам, чета!

Вторая молния сверкнула в ее сторону, но ударилась о вовремя подставленную грудь Подорожника, и тот, сделав вид, что умирает, пораженный, упал головой на колени Рады.

— О, мой рыцарь! — вскричала Рада, заламывая руки. — Ты пожертвовал собой ради моего спасения! Что я могу сделать для тебя, скажи?..

— Поцеловать, конечно, — немедленно ответил Подорожник и приоткрыл один глаз. — Между прочим, молния — это больно. Скажи, Птиц?

— Ужасно больно, — подтвердил Птичий Пастух, рассматривая пострадавшую руку, на которой, впрочем, не осталось никаких следов. — Но, если Рада откажется, ты можешь потребовать целительный поцелуй, например, от Жюли. Что-то она притихла.

Крошка Жюли, сидевшая в углу с толстой книгой на коленях, подняла голову, улыбнулась и снова уткнулась в пожелтевшие страницы.

— Подлец!.. — начала Рада с пафосом.

— Нета идет, — сказал Умник. — Тихо!

Вдалеке в коридоре послышались легкие шаги.

— Точно Нета? Не Корабельник?.. — Алиса быстро спрятала тетрадь под подушку. — Свет погасите! Мы спим.

Умник легонько махнул рукой, и лампа под потолком погасла.

В полосе света, падающего из коридора, появился силуэт Неты.

— Пустите погреться, — сказала она устало. — На улице похолодало — зуб на зуб не попадает. Будет шторм.

— А я еще три дня назад Учителю говорила, — тихонько сказала Жюли со своей койки. — Ужасный шторм будет. А сегодня на закате огневки появились, ты видела, Нета?..