Мертвый кортеж - Олег Бондарев

— Ладно, к Вирму эти разговоры о Шаре, — отмахнулся Кротовски. — Лучше расскажи, как там у тебя с работой, появилось новое дело?

— Есть одно. Собственно, из-за него-то я и припоздал.

— Кто жертва? — без лишних прелюдий спросил Бенджамин.

Я вкратце рассказал ему о трупе, описал место преступления и конечно же не отказал себе в удовольствии отпустить пару колкостей в адрес Гафтенберга.

— Ваша взаимная любовь, как я вижу, и не думает угасать, — с улыбкой отметил Бен.

— Вроде того, — хмыкнул я. — Но сейчас меня куда больше волнует личность убийцы, чем старый ворчун. Как думаешь, кто мог иметь достаточно наглости и безрассудства, чтобы прикончить слепого гоблина посреди Цветочного бульвара? Мог ли это быть его племянник?

— Не думаю. Даже он бы на такое не осмелился, — покачал головой Бенджамин.

— Мне тоже так кажется, — кивнул я. — Но тогда кто? Киллер?

— Возможно, — пожал плечами Кротовски. — В конце концов, наемнику ведь не важно, кого, где и когда убивать, — лишь бы деньги платили соответствующие. Хотя, по-моему, все это больше смахивает на бессмысленные проделки очередного кретина, сбежавшего из клиники Милы Врачевательницы. Задушить гоблина посреди Цветочного бульвара и сбежать с его ботинками… Даже не представляю, кто мог заказать нечто подобное!

— Ну, к сожалению, мотивы далеко не всегда столь прозрачны, как нам бы хотелось, — пожал плечами я. — Поэтому вместо того, чтобы строить теории, я лучше побеседую с убитым. Лучшего свидетеля мне все равно не найти.

— Интересно, что бы ты делал без своего умения допрашивать мертвецов? — с ироничной улыбкой спросил Кротовски. — Сидел и ждал озарения?

— Тебя послушать, так я вообще никудышный сыщик, который выезжает только на некромантских штучках, — с долей обиды в голосе произнес я.

— Ну, на мой скромный взгляд, магического дара в тебе все-таки больше, чем сыскного, — без обиняков заявил Бен. — Ты смекалистый парень, очень смышленый, и с логикой у тебя порядок… но то, что ты выделываешь с неживой материей, — это же просто потрясающе, Гиллиган! Не будь ты столь талантлив, мой труп сожгли бы вместе с другими «везунчиками» из вашего морга еще пару лет назад!

— Честно сказать, твои слова вызывают у меня смешанные чувства, — признался я. — С одной стороны, приятно слышать, что ты считаешь мой талант некроманта выдающимся. С другой — я же все-таки в первую очередь детектив…

— То, что так сказал глупый Шар… — начал было Кротовски, но я без стеснения оборвал его, раздраженно воскликнув:

— Не будем об этом!

По счастью, в кафе стоял такой галдеж, что на мой возглас никто не обратил внимание. Собственно, за это мы с Беном и любим «Скупой лепрекон»: царящий вокруг шум позволял без опаски говорить о чем угодно — начиная от персоны короля и заканчивая могущественным Шаром Предназначений.

— В общем, если у тебя для меня больше ничего нет, я, пожалуй, пойду, — произнес я, поймав его взгляд. — Дела не терпят отлагательств. К завтрашнему дню постарайся узнать, что за артефакт направляется в Бокстон, а я пока что займусь поисками убийцы.

— Договорились, — кивнул Бен. — Завтра здесь, в то же время?

— Да, давай.

Я оперся на стол, чтобы подняться.

— Эм-м… Гиллиган?

— Что? — я вопросительно посмотрел на друга.

— Ты… ты, случайно, не мог бы дать мне… пару баксов? — спросил Бен, запинаясь.

— А у тебя что, уже закончились деньги? — нахмурился я.

— Ну, не то чтобы совсем… — протянул он, упорно пряча взгляд. — Но вчера я купил себе пару книг…

— И деньги все-таки закончились, — заключил я и полез за бумажником.

— Брось, Гиллиган, — поморщился зомби, когда я протянул ему двадцатку. — Пары долларов мне вполне хватит.

— Но ты ведь на мели?

— И что же, ты обязан вечно меня выручать? Глупость какая! Никто не заставлял меня транжирить. Уж точно не ты.

— Просто заткнись и возьми двадцатку, — посоветовал я.

Он нехотя сгреб купюру и, сжав ее в кулаке, буркнул:

— Спасибо, Гиллиган. Хоть и не стоило…

— Заканчивай, старина. Просто трать их с умом, а то мы с тобой не доживем до следующей моей получки.

— Постараюсь, — кивнул Кротовски.

— Тогда до встречи.

Лавируя между столиками, я споро пошел к выходу. Спиной я чувствовал, что Бен смотрит мне вслед; зомби явно был чем-то встревожен. Наверное, это все из-за потраченных денег, решил я. Стыдится… И правильно делает! Нет, то, что он увлекается чтением, а не поеданием человеческих мозгов, разумеется, похвально, но нельзя ведь все спускать на книги!..

Из кафе я отправился прямиком в морг. Тамошний сторож Тобиас Валбер уже наверняка записал Фег-Фега в толстый журнал и, надев бирку на большой палец его правой ноги, запихнул бедолагу в одну из свободных морозильных ячеек. Пока я трясусь в самоходке, рядом с таксистом, от которого пахнет дешевыми сигаретами и несвежей рыбой, сторож попивает кофе с двумя кусочками лимона и наслаждается пением соловья. Грубая стальная клетка закреплена под самым потолком, чтобы никто не зацепил ее головой, и потому невысокому Валберу приходится забираться на табуретку, чтобы бросить соловью ягод бузины. Иногда он угощает питомца муравьями, а по большим праздникам балует деликатесами — пауками и гусеницами.

— Всякий раз, когда захожу в морг, ломаю голову, — признался я, глядя на заливающегося соловья, — почему твой певец до сих пор не загнулся от холода?

— Морозостойкий потому что, — мрачно изрек Валбер, почесывая кучерявую бороду.

Он действительно пил кофе, как я и предполагал. Лимон, правда, отсутствовал — наверное, Валбер забыл пополнить запас цитрусовых, когда шел на работу.

Птица, не обращая на меня никакого внимания, продолжала надрывать горло.

— Ладно, долгих лет твоей птахе, — сказал я, подходя к столу Валбера, — но сейчас меня куда больше волнует новый труп.

— Ты о гоблине? — вяло уточнил сторож.

— О нем. Давно Гафтенберг уехал?

— Да с час где-то, — покосившись на настенные часы, прикинул Тобиас. — А ты, как обычно, хочешь на тело взглянуть?

— Верно.

— И какой тебе интерес на них любоваться, не пойму… — шумно вздохнув, сторож откинулся на спинку кресла и одарил меня усталым взглядом. — Оставил бы это развлечение судебной медицине.

— Позволь мне самому решать, что и кому оставлять, ладно? — попросил я, стараясь не выказывать своего раздражения.

Когда в Валбере просыпается инстинкт отца, сторож начинает учить меня уму-разуму, чем конечно же безумно злит. Так и подмывает сказать ему что-то вроде: «Прежде чем увещевать других, привел бы ты себя в порядок, приятель». Но я проглатываю обиду, понимая, что ссориться с неряшливым бородачом мне не с руки: встанет Тобиас в позу — и не видать мне доступа к трупам, как своих ушей. Хорошо еще, что Валбер не знает о проводимых мной некромантских ритуалах, не то давно бы сдал меня властям.