Бульдог. Экзамен на зрелость - Константин Калбазов

— Да вот, взгляни, — невольно провожая взглядом дочь, ответил Евсей.

Он как раз ссыпал в ствол порох и высвободил из бумаги чудную пулю, которую и протянул любопытному парню. Пуля полусфирическая, калибром меньше обычной фузейной, а вот сзади к ней прикреплен войлочный пыж и этот большей окружности и толщиной в большой палец.

— Чудная, какая-то, — рассматривая пулю, сделал вывод солдат.

— Есть немного. Ее только недавно измыслили. Скоро во всех полках будет, — насаживая пулю в ствол, начал пояснять Евсей, — В стволе не болтается, пыживать не нужно. Войлок вместо пыжа получается, а так как крепится прямо к пуле, то не дает и ей выпасть. Когда пуля летит, тот же войлок не дает ей кувыркаться. На двести шагов разлет в пол аршина выходит.

Притопив пулю в стволе, ветеран, извлек стальной шомпол, которым год назад стали заменять деревянные, и налег на него, прогоняя пулю в казенную часть. Пуля шла с натугой, но все же не так, как бывало приходилось заколачивать в штуцер свинцовую. Немалым подспорьем в том был промасленный войлок, благодаря чему он лучше скользил по стволу. Опять же и нагар немного счищает.

Использовать такие пули сложнее, чем старые, круглые. Скорострельность падает до двух выстрелов в минуту, и это у опытных фузелеров. Патрон то же иной, он разделен скруткой на две части, чтобы промасленный войлок не соприкасался с порохом, иначе при длительном хранении часть его будет приведена в негодность.

Еще одна тонкость. Если заряжаешь оружие, не собираясь стрелять сразу, то между пулей и зарядом нужно устроить прокладку из бумаги патрона. Но в бою, это уже лишнее. Порох просто не успеет испортиться до следующего выстрела.

— А что же, такие пули, самому ладить можно? Или только на патронной мануфактуре или в ротной оружейной?

— Ничего трудного. Только пулелейку иметь правильную. Не косись. Не дам. Да и не подойдут мои к твоей фузее. Коли разница невелика, то ничего страшного. Да только сдается мне, у нас разница изрядная выйдет.

— А ты и к пистолям своим такие же ладишь?

— И к пистолям. От того и стараюсь, чтобы калибр был один или близок. Две пулелейки, для карабинов и пистолей, не десяток.

— Твоя правда. Но глянуть-то дашь.

— Отчего не дать. Только доберемся сначала. Упакована вся справа, чтобы не потерять. Есть сотня накрученных патронов и этого с избытком.

— Так что же, только такими пулями и пользуешься? — Не унимался солдат.

— Да отчего же. Есть патроны и с обычными пулями и картечные. Говорю же, эти для дальнего боя. Ладно, пошли с добычей разбираться, пока лошадки не разбежались. Опять же, о ночевке думать нужно. Задержали нас казачки изрядно.

Подумаешь, только что едва не лишился близких. Обошлось же, так чего, сопли на кулак наматывать. Что с бою взято, то свято. Ему, как ни крути, полагается имущество с троих побитых татей. А нынче жизнь такая, что в хозяйстве ничто не будет лишним.

Знатно вышло. Три лошади, именно что лошади, да еще и не клячи какие. Будет кого покрыть его конями. Глядишь, потомство выйдет не худосочное. Оно конечно, не скакуны, но ему таковые и не нужны. А вот коли получатся силачи, это будет куда лучше. Такие у землеробов, в большей цене будут.

Три карабина. Разномастные, разной выделки. Но это не беда. Тем же казакам можно и продать. А вот пара пистолей, опять русской выделки, армейские. Эти у себя оставит. Остальные можно так же продать. Ванька, ходит вокруг облизывается. Ничего. Он ему свой второй карабин подарит. Уж подрастает сынок. К тому же, в этих краях, совсем не лишнее иметь оружие. Ничего не мал. Здесь ребятня взрослеет рано.

Хм. А оружие-то лучше бы не продавать, а обменять на другое, подходящей выделки. Оно конечно, деньги лишними никак не будут, но с другой стороны, не дело оружием разбрасываться. Опять же, взял целых двадцать рублей, да побрякушки кое какие, то же денег стоят. С убитых казаков, он не снял только нательные кресты. Впрочем, возможно причина крылась в том, что они были самыми обычными, из меди.

Кремневка показалась только к вечеру следующего дня. За это время с семейством Громовых больше никаких приключений не произошло. Если не считать того, что помер один из солдат, получивший пулю в грудь. Другой, с раненым плечом, вроде должен был оклематься. У Артема, того самого балагура, рана оказалась болезненной, но не такой уж и серьезной. Парень разве только морщился, когда пользовался раненой рукой.

— Нда-а-а. Серьезный поселок, — сбив немного набок шапку, задумчиво произнес Евсей.

— А ты как думал, Евсей Иванович, — подмигнув, произнес Артем. — Баринов, сержант ротный и староста местный, разгильдяйства не одобряет. И скажу я тебе, правильно делает. В здешних местах, уши лучше держать востро, и иметь на дверях крепкий запор.

Кремневка и впрямь производил впечатление серьезного укрепления, от чего выглядел мрачно и неприветливо. Поселок окружен рвом и валом, по скату которого выбиты колья, на которых имеется своеобразный плетень из колючего кустарника. Точно такие же заграждения, в несколько рядов, имеются и пред рвом. Защиту от пули там не найдешь, укрыться от глаз можно разве только в безлунную ночь, когда и без того ничего не видно. Зато, несмотря на кажущуюся хлипкость, данное заграждение вполне способно значительно ослабить наступательный порыв, и дать возможность обороняющимся сделать пару дополнительных выстрелов. Не так уж и мало.

С двух сторон вал был насыпан прямо по краю оврага, огибавшего поселок. Евсей очень сомневался в его необходимости. Склон оврага достаточно крут, настолько, что нападающим придется карабкаться, да еще и помогать себе чем-нибудь, например кинжалами. Опять же, глубина не в пример той, что имеется в других местах.

Однако, вал был необходим из вопроса безопасности, так как прикрывал поселение от обстрела. Что с того, что прицельная дальность из фузеи всего-то семьдесят шагов? А насколько та дурная пуля летит? То-то и оно, что на четыре сотни шагов. Оно конечно на дурака, такой обстрел, вот только кремневцы не собирались рисковать жизнями своих семей.

Баринов, вышедший встречать вновь прибывших, Евсею понравился. Открытый, честный и в то же время, строгий взгляд. Обветренное лицо бывалого ветерана, грубый шрам над правым глазом, отчего густая бровь разделена на две неравные части. Сразу видно, что и на службе был ротным сержантом, причем из тех, кого солдаты искренне ненавидят, в мирной жизни, и едва не боготворят на войне.

— И каких будешь, такой богатый? — Осматривая и впрямь богатый для переселенца караван, поинтересовался Баринов.

— Ингерманландец.

— Гвардия, стало быть. А я уж думал, гвардию в отдельные поселения определять будут.

Ожидать, что сержант, выходец из обычного полка не пройдется по части гвардейца, попавшего в его подчинение, глупо. Ведь так оно по сути и получалось. С одной стороны, Евсей был вольным поселенцем. С другой, не так уж и много у него было той самой воли.