День 21 - Кэсс Морган

* * *

– Поиграем в атлас? – спросила Кларк, склонившись к отцу.

Тот внимательно изучал что-то на своем планшете, экран которого был испещрен какими-то непонятными уравнениями. Но скоро Кларк сможет в них разобраться. Хотя ей всего восемь лет, она уже начала изучать алгебру. Узнав об этом, Кора и Гласс дружно закатили глаза и громко зашептали о том, какая ненужная вещь математика. Кларк попыталась объяснить, что без математики не будет ни врачей, ни инженеров, а значит, все вокруг вымрут от болезней… если Колония не погибнет в огне еще раньше. Но Кора и Гласс только смеялись. Весь остаток дня они хихикали каждый раз, когда Кларк проходила мимо них.

– Минуточку, – отозвался отец. Он слегка нахмурился, проводя по экрану пальцем и что-то меняя в уравнении, – сперва я должен это закончить.

Кларк придвинулась поближе к планшету.

– Я могу помочь? Если ты мне объяснишь, я точно сумею сделать самое трудное.

Папа, смеясь, взъерошил ей волосы.

– Уверен, сумеешь. Но ты больше мне поможешь, если просто тут посидишь. Ты напоминаешь мне о том, почему наши исследования так важны. – Он улыбнулся, свернул программу, над которой работал, и раскрыл атлас. Прямо перед диваном в воздухе повис голографический глобус.

Кларк пошевелила в воздухе пальчиком, и глобус повернулся.

– Что это? – спросила она, обводя очертания какой-то большой страны.

Отец прищурился:

– Давай посмотрим… это Саудовская Аравия.

Кларк нажала на изображение пальцем. Оно стало синим, и возникли слова: «Новая Мекка».

– Да, все правильно, – сказал папа. – Незадолго до Катаклизма ее переименовали. Он повернул глобус и показал на длинную, узкую страну в другом полушарии. – А это какая страна?

– Чили, – уверенно ответила Кларк.

– Точно? Думаю, там должно быть довольно-таки тепло.

Кларк округлила глазки:

– Папа, ты всегда будешь так шутить, когда мы играем?

– Всегда. Каждый раз. – Он улыбнулся и посадил Кларк себе на колени. – Во всяком случае, до тех пор пока мы действительно не окажемся в Чили. Тогда эта шуточка устареет.

– Дэвид! – предостерегающе крикнула из кухни мама. Она была занята тем, что вскрывала протеиновые брикеты и смешивала их с выращенной в оранжерее капустой. Маме не нравилось, когда отец шутил по поводу путешествия на Землю. Если верить ее исследованиям, там станет безопасно не раньше, чем лет через сто.

– А люди? – спросила Кларк.

Папа склонил голову набок.

– Что ты имеешь в виду?

– Хочу посмотреть, где жили люди. Почему на карте нет их домов?

Отец улыбнулся.

– Боюсь, такой подробной карты у нас нет. Но люди жили везде. – Он провел пальцем вдоль одной из волнистых линий. – Они жили и у океана, и в горах, и в пустыне, и на берегах рек.

– А как получилось, что они ничего не сделали, когда узнали, что начинается Катаклизм?

Мама пришла из кухни и присоединилась к ним на диване.

– Все произошло очень быстро, – сказала она, усевшись. – И на Земле не так много мест, где можно было укрыться от радиации. Думаю, китайцы выстроили свои убежища где-то тут. – Мама изменила масштаб карты и указала на какую-то точку справа. – А еще шли разговоры по поводу семенного банка, вот тут. – Ее палец уткнулся в верхнюю часть карты.

– А что насчет Маунт-Уэзер? – спросил папа.

Мама возилась с глобусом.

– Он вроде должен был быть где-то в Виргинии, да?

– Что такое Маунт Уэзер? – спросила Кларк, подавшись вперед, чтобы лучше видеть.

– За много лет до Катаклизма правительство Соединенных Штатов выстроило большой подземный бункер на случай ядерной войны. Такой сценарий считался маловероятным, но все равно для президента нужно было какое-то убежище. Президент – это вроде нашего Канцлера, – объяснила мать. – Но, когда началась бомбежка, никто не успел попасть в бункер вовремя, никто, даже сам президент. Все произошло слишком уж быстро.

Тревожный вопрос отодвинул на второй план множество других мыслей, кишевших в голове Кларк:

– А сколько людей тогда погибло? Где-то несколько тысяч?

Отец вздохнул.

– Скорее, несколько миллиардов.

– Миллиардов? – Кларк вскочила на ноги и бросилась к маленькому круглому окну, полному звезд. – Ты думаешь, они все еще там?

Мама подошла и положила руку на плечо Кларк.

– О чем это ты?

– Ну рай ведь где-то в космосе?

Мама сжала плечо девочки.

– Думаю, рай там, где мы его вообразим. Я, например, всегда считала, что мой рай где-то на Земле. В каком-нибудь полном деревьев лесу.

Ладошка Кларк скользнула в руку матери.

– Тогда мой рай тоже будет там.

– А я знаю, что за песня будет звучать у райских врат, – сказал папа, смеясь.

Мама резко обернулась:

– Дэвид, не смей снова ставить эту песню!

Но было уже поздно, и из спрятанных в стене динамиков полилась музыка. Кларк заулыбалась, услышав первые строки песни «Рай – это место на Земле».

– Серьезно, Дэвид? – спросила мама, поднимая брови. Отец лишь рассмеялся, подскочил к ним, схватил за руки, и вот они уже все втроем закружились по гостиной, подпевая его любимой песне.

* * *

– Кларк! – Беллами, чуть дыша, появился из-за кромки деревьев. Было слишком темно, чтобы разглядеть выражение его лица, но голос звучал очень настойчиво. – Иди, посмотри!

Кларк неуклюже побрела по воде. Выбравшись на грязный берег и забыв о том, что она едва одета, девушка бросилась бежать, игнорируя подворачивающиеся под босые ноги камушки и прохладу ночного воздуха.

Беллами припал к земле, глядя на что-то – Кларк не могла понять, на что именно.

– Беллами! – окликнула она. – С тобой все нормально? Что это был за звук?

– Да неважно, просто птица или что-то такое. Ты на это посмотри. Это же след. – Сияя полной надежды улыбкой, он показал на землю. – Октавия была тут, я уверен. Мы нашли следы.

Опускаясь на колени, чтобы лучше видеть, Кларк почувствовала облегчение. Чуть поодаль, в нескольких метрах, в грязи обнаружился еще один отпечаток ступни. Оба следа выглядели довольно свежими, словно Октавия прошла тут всего несколько часов назад. Но, прежде чем Кларк успела что-то сказать, Беллами встал, потянул ее за собой и поцеловал.

Он был до сих пор мокрым после купания, Кларк почувствовала это, когда его руки обвились вокруг ее тоже все еще влажной талии. В этот миг весь мир для нее исчез, остался лишь Беллами – тепло его дыхания, вкус его губ. Одна рука юноши перебралась с ее талии на поясницу, и Кларк задрожала, внезапно осознав, что они оба мокрые и практически голые.