Вампир высшего класса - Юлия Набокова

Вацлав оставил авто в нескольких шагах от парадного входа в отель, так что поджариться на солнце, выглянувшем из-за облаков, мы не успели. Машина завелась не сразу. Вацлав возился с ключами, сердился и ругался.

— Что, не удается найти общий язык? — поддела я. — Ты бы ее не руганью, а лаской. Она же все-таки девочка.

— Ты бы лучше пристегнулась, — угрюмо посоветовал Вацлав, наконец-то заводя мотор.

— Есть, Шумахер. Только по возможности езжай не очень быстро — хотелось бы все-таки разглядеть город, в котором я так мечтала побывать.

Вместо ответа Вацлав прибавил газу. Через пять минут мы уже были на месте и припарковались у обочины так, чтобы видеть выезд из гаража автосалона. Я огляделась — оживленная улица, современные коробки панельных домов, серый асфальт под колесами машины, витрины супермаркета через дорогу. И это знаменитая Прага? Где же готические башни замков, похожие на шпильки модных туфелек? Где вековая брусчатка? Где веселые пивные бары, в которых подают лучшее в мире пиво?

— Не туда смотришь, — отрывисто бросил Вацлав. — Вот она.

Острое зрение вампира мгновенно различило Фабиолу, сидящую за рулем небольшой черной иномарки. Нам даже разворачиваться не пришлось: Фабиола не стала возвращаться на дорогу, ведущую к отелю, а двинулась дальше по улице. Мы пристроились в хвосте. Вскоре вслед за Фабиолой мы въехали в Старый город, и я на время забыла о цели нашей поездки, вертя головой по сторонам.

Прагу не зря называют сказочной! Извилистые улочки, подобно руслу реки, огибают дома и, кажется, за поворотом заканчиваются каким-нибудь порталом в Средневековье. Шпили храмов и башен пронзают небеса, и легко представить, как за решетчатым окошком какой-нибудь башни ждет своего принца сказочная Рапунцель, а в небе разве что парящих драконов не хватает. К отреставрированным фасадам домов примыкают потемневшие от времени каменные здания, которые, наверное, сохранились в первозданном виде с самой юности Вацлава. Интересно, что он чувствует, попав в город, где родился? Я взглянула на Гончего, но тот невозмутимо вел машину, следуя за Фабиолой.

— Вацлав, а сильно изменилась Прага со времен твоего детства? — не сдержала я любопытства.

— Раньше не было машин и туристов, — сухо ответил он.

Мы как раз проезжали мимо группы японцев, которые стояли у стен живописного здания и беспрестанно щелкали вспышками. Посмотреть бы хоть на настоящих пражан! Как они одеваются, что носят. Но вряд ли в историческом центре города встретишь коренных жителей. Это все равно что искать москвичей на Красной площади или на Арбате.

Мы повернули вслед за Фабиолой и оказались на тихой улочке — такой узкой, что на ней не разъедутся две машины, поэтому движение было односторонним. А во времена Вацлава, должно быть, здесь могла проехать всего одна повозка, запряженная лошадью. И тогда, наверное, все прохожие были вынуждены жаться к стенам, чтобы ее пропустить. По одну сторону улочки тянулись фасады домов. Узкие, всего в три окна, и невысокие, по два-три этажа, они тесно примыкали друг к другу разноцветными заборами — желтым, розовым, зеленым, голубым, снова желтым. По другую сторону улочки шла глухая каменная стена без окон и дверей, только на уровне второго этажа были ввинчены кованые уличные фонари. Идеальное место для охоты вампира — никто не увидит, никто не услышит.

Наконец Старый город с группами туристов остался позади, мы свернули в какой-то деловой квартал, и я с интересом уставилась на прохожих. Так вот они какие, модницы Праги! В моде определенно черное. Девушки одеты в узкие брюки или джинсы, заправленные в сапоги, сверху — короткие курточки. Так что я среди них запросто сойду за свою. То тут, то там мелькают яркие пятна: синий берет, желтые перчатки, красная сумка. Кому-то хочется выделиться из унылой черной толпы, и тогда в ход идут аксессуары. Впереди полыхнул алым костром красный шарф, и я затаив дыхание прильнула к автомобильному стеклу. Француженка в красном шарфе в аэропорту Парижа подобрала оброненную мною Слезу Милосердия — серебряный кулон, сделанный из кусочка Чаши легендарного последнего лорда. Этот кулон, выхваченный Аристархом из магического пламени, служил мне оберегом от влияния крови Жана и сдерживал порывы гнева, которые я приобрела вместе с кровью вампира. Но когда я обнаружила, что амулет потерян, не стала спешить вслед за подобравшей его француженкой. Хочу быть самой собой. А слухи о кровожадности преемников Жана, похоже, сильно преувеличены. Ведь выяснилось, что у меня есть двенадцать кровных сестер, и они ни в каких кровавых преступлениях не замечены.

Машина поравнялась с девушкой в красном шарфе, я обернулась, чтобы взглянуть ей в лицо. Конечно, это не она! И можно только гадать, в какую страну мира попадет Серебряная Слеза вместе со своей новой хозяйкой, которая ожидала рейса в международном терминале парижского аэропорта.

— Приехали. — Вацлав притормозил у обочины и кивком указал на Фабиолу, выходящую из машины. Ступив на тротуар, испанка уверенно зашагала вдоль кованой ограды к открытым воротам с цветными растяжками на створах.

— Музей?! — Я в удивлении протерла глаза, глядя на классическое здание за воротами и афиши с объявлениями об экспозиции. — Она прилетела в Прагу, чтобы сходить в музей?

Фабиола тем временем вошла в ворота и неторопливо двинулась к зданию.

— И что ты на это скажешь? — спросил Вацлав, глядя на меня волком, как будто это я виновата в том, что мы вытянули пустой билет.

И тут меня осенила идея, в которую я даже сама поверила.

— Скажу, что лучшего места для тайной встречи двенадцати вампирш из разных стран и не придумаешь, — на одном дыхании выпалила я.

Вацлав недоверчиво поднял бровь.

— Смотри, — поторопилась развить свою мысль я, — солнце уже почти село. Если еще не все вампирши в сборе, то с наступлением сумерек даже самые чувствительные к свету смогут добраться до музея.

Реакция на свет у всех вампиров индивидуальна. Яркое солнце неприятно всем. Есть такие, кто совсем не может выносить дневного света и появляется на улице только с приходом ночи — например бывшая парижская старейшина Вероник. В пасмурные дождливые дни, воспользовавшись солнцезащитным кремом, многие могут спокойно разгуливать по улице. К счастью, я из их числа. Но днем я из дома практически не выхожу — с вступлением в Клуб мой график жизни сдвинулся на ночное бодрствование. Ночь — время вечеринок и встреч с другими вампирами, а днем я отсыпаюсь, восполняя силы.

— До закрытия остается час, — скептически заметил Вацлав, провожая взглядом Фабиолу, приближающуюся к ступеням здания.

— Тогда нужно действовать быстро! Чего мы ждем? — Я приоткрыла дверь машины и в недоумении оглянулась на Вацлава, не тронувшегося с места.

— Ты забыла? Фабиола меня знает. Она не должна меня увидеть.

— Что ж, тогда я пойду одна.

Вацлав не стал ни возражать, ни препятствовать. Я с сомнением потопталась на тротуаре, не решаясь захлопнуть дверь.