Откровение - Елена Усачева

Да что же я все за приметы цепляюсь? Словно мне их кто-то подсовывает, напоминает: обрати внимание, не забудь!

Дверь захлопнулась с неприятно-громким щелчком. Я поправила на плече сумку и побежала вниз по ступенькам.

Наш корпус далеко от моря, но зато вокруг него пальмы, и солнце к нам в номер заглядывает только по утрам. Пальмы пыльные, все норовят завалиться набок. И везде, кругом цветы. Их здесь много — большие, яркие, смотрят вверх, задрав головки, словно бросают вызов природе — раньше-то здесь была пустыня. Единственное открытое место — детская площадка. Все остальное — тень, тень, тень. Место, где спрятаться, найти легко.

Кулаки сжались так резко, что ногти впились в ладони. Ну просто наказание какое-то! Я вновь говорю с Максом, словно он уже приехал, и я ему показываю территорию.

Интересно, вампиры умеют плавать? И какой степени защиты им нужен крем, чтобы не сгореть?

Надеюсь, Макс как-то разберется с этим. Он знает, куда едет. Сколько между нами километров? Тысяча? Две? Три? Неужели он сможет такое расстояние пробежать?

— Ты завтракала? — Мама уже была на пляже. — Не стала тебя будить. Кто тебе всю ночь названивал?

— Макс. Он спрашивал, как у меня дела, — пробормотала я. Солнце отражалось от белесого песка, и поэтому приходилось постоянно щуриться.

— Какие дела могут быть ночью? — Мама приподняла широкие поля шляпы, чтобы посмотреть на меня.

— Ему не спалось, — соврала я.

— И поэтому не надо было спать всем остальным?

Я бросила сумку на лежак, дернула узелок, поддерживающий парео на плечах, и пошла к морю.

Мама последнее время постоянно ворчит, и мне надоело выслушивать ее комментарии и замечания. Мол, Макс на меня плохо влияет, я стала меньше заниматься, пропустила несколько занятий на курсах в институте, пропадаю где-то по вечерам, общаюсь с сомнительными людьми, которые крутятся рядом с Максом. Да еще вопросы: кто они такие? Кто?

Кто, кто… Конь в пальто! Интересно, как себя вела бабушка, когда мама познакомилась с папой? Тоже твердила ей об учебе?

И почему бы маме не высказать свои замечания и вопросы Максу в глаза? Он бы нашел подходящий ответ, она бы успокоилась. Рядом с Максом все тают, даже моя мама.

С этими мыслями я и нырнула в море. Вода, с утра еще прохладная, приятно освежила голову. Я погрузилась еще раз, вновь невольно представив рядом Макса: он скользит рядом со мной, любуется тем, как я плаваю. Я хорошо плаваю. Ему понравится.

Я застонала, хлебнула соленой воды и быстро вынырнула. Если так пойдет дальше, заработаю нервное расстройство, как Лерка Маркелова, и меня под сирену кареты «Скорой помощи» увезут в психушку. Или в Египте никуда не возят? Сразу складируют в пирамиды и уходят пить дневной чай?

Эх, Лерка, Лерка… Как ты там сейчас? И как твоя новая крыса, прижилась? Как вы там все? Наверное, Пашка старательно ходит на тренировки по фехтованию и вымещает свое расстройство на подвернувшихся противниках, а могучая троица во главе со Стешкой гадает, куда мы с Максом одновременно исчезли.

Там у них сейчас хорошо — осень. Небо в тучах, из которых сеет бесконечный дождь. На улицах грязь, все оделись в черное и коричневое, отчего город превратился в безликое траурное шествие. Холодно. Может быть, выпал снег.

От этого воспоминания мне стало зябко. Я быстрее заработала руками и ногами, доплыла до буйка, поднырнула под него раз-другой и повернула к берегу.

В воде кажется, что я совсем не загорела. Странно, вроде бы столько же провожу времени на солнце, сколько и мама, но загар ко мне не липнет. Наверное, это от волнения. Макс приедет, а я все еще зеленого цвета. Надо загореть!

Я поспешно выбралась на берег, выдвинула лежак из-под зонтика с решительным намерением взять сегодня от солнца все.

Хватило меня минут на пятнадцать. Солнце палило нещадно, пришлось забраться обратно под навес.

Я достала книгу — Бунин, «Солнечный удар». «После обеда вышли из ярко и горячо освещенной столовой на палубу…»

А волн совсем нет. Море без волн какое-то странное. А горизонт размытый, и к нему совершенно не хочется стремиться. Хочется лежать без движения и не шевелиться…

«Ich liebe dich. Ich komme zurück».[1]Эти слова безостановочно звучали у меня в ушах. «Я люблю тебя. Я вернусь». Макс сказал мне перед тем, как уехать. Конечно, вернется. Ведь я так жду!

Надо мной захрустел соломенный зонтик. Я вновь посмотрела на полоску горизонта, в которую упиралось сине-бирюзовое море. Его яркий свет казался неестественным. Сейчас ветер поднял мелкие волны, они безропотно разбивались о песчаный пляж и убегали обратно. По мелководью носились дети.

Сердце глухо стукнуло, напоминая мне о том, что не стоит себя понапрасну терзать.

Я подняла книгу к глазам, но строчки разбегались, чужая любовь казалась враньем. Накинув на лицо панаму, я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить разошедшееся сердце. Но оно продолжало стучать. В прохладной тени стало жарко, ладони вспотели. Тревога заставила меня сесть, осмотреться.

Неспешные официанты цаплями вышагивали с подносами между отдыхающих. Неестественно красные, зеленые и оранжевые соки, прикрытые фольгой, грелись в фужерах на подносах. Трепетал от ветра флаг на будке спасателя. В двух шагах от меня женщина строила из песка замок.

Вроде бы все в порядке…

— Пойдешь завтракать? — Мама снова подняла поля шляпы.

— Да, проголодалась… — медленно ответила я, оглядываясь.

Что со мной? Откуда взялся страх? Сердце выпрыгивало из груди, дышать становилось тяжело, пересохло в горле. Все это могло означать только одно — поблизости вампир.

Вампир! Макс!

Я бежала с пляжа, на ходу завязывая парео. Панаму надвинула на глаза, чтобы никто не видел моей паники.

Мимо, как в замедленном кино, проплывали люди, от бассейна неслись довольные визги детей. Голоса бесцеремонно врезались в уши:

— Солнце очень жаркое…

— Давление поднялось…

— Звали врача?

Врача?

Я остановилась. Навстречу шли мужчина, женщина, на руках между ними висела девочка в розовом сарафанчике… Двое парней медленно вышли из столовой… Большая компания прошествовала за кустами, донеслись веселые молодые голоса. Пробежали дети, еще дети…

И ни одной старушки. Ни одной. Как почувствовали!

Тревога повисла в воздухе — что-то происходило вокруг. Или должно было произойти в ближайшее время. Пожилые люди наиболее чувствительны к подобной опасности, они ощущают близкую смерть. Ощущают… вампира.

Макс все-таки приехал! Приехал!

Я вошла в полумрак кафе, взяла чашку кофе, села за столик. Если и правда он уже здесь и меня ищет, то не надо суетиться. Иначе мы точно никогда не найдемся.