Ириска и Звезда Забвения - Вадим Панов

Не слышно? Как можно не слышать музыку? И как можно было слышать что-то, кроме неё?

Ведь сейчас звучала не одинокая труба, которой цирковые музыканты подавали первые сигналы. Нет! Во время парада оркестр разыгрался в полную силу, сопровождая яркое действо великолепным маршем, обещающим стать увертюрой к чудесному представлению.

Музыка, смех и аплодисменты…

И всё вокруг завертелось, заворожило, увлекло…

Хорошее настроение вскружило голову, и никто из зрителей не заметил, как посреди арены появилась золотая тумба и когда на неё успел взгромоздиться вездесущий Трындель.

– Спешите видеть! – объявил орангутан, оказавшись в перекрестье нескольких прожекторов. – Только сегодня и только сейчас! Проездом из Владивосторга в Шанхей! Единственное представление даёт знаменитый на весь мир цирк «Четырёх Обезьян»!!

И на этих словах за спиной шпрехшталмейстера явилась весёлая троица: два шимпанзе с саксофонами, один в красном смокинге, другой в лимонно-жёлтом, и гигантская горилла в ярко-зелёном, сосредоточенно дующая в блестящий тромбон.

– Представление начинается!

Трындель выстрелил из большого револьвера, и тумба с четырьмя обезьянами скрылась в тумане золотых и серебряных блёсток. Музыка резко оборвалась, арена показалась пустой, в зале грянули аплодисменты, а возле Полики появился энергичный мороженщик в белом с красными полосками фартуке, белом комбинезоне и с объёмистым лотком на пузе:

– Мороженое! Ледяные шоколадные шарики в вафельных рожках! Три ванильных десерта по цене двух! Объедение!

– Нет… – Полика помнила, что мама просила не есть перед ужином сладкое, и попыталась мужественно отказаться от соблазнительного предложения.

Но усач не отступал:

– Сахарная вата! Сладкая газировка!

– Мороженое, – решительно произнесла Ириска, не отводя взгляд от арены. – Два! Которое как три!

– Дайте, – согласилась Полика, протягивая деньги.

А на арене уже началось представление, оторваться от которого не было никаких сил. Да и зачем отрываться? Зачем пропускать замечательное шоу? Зачем?

Забавные пудели прыгали в обручи по одиночке и стаями, кувыркались и ходили на задних лапах. Воздушные гимнасты в блестящих трико взлетали к самому куполу, вызывая в зале громкое аханье. По натянутым, как струны, канатам ездили на одноколёсных велосипедах медведи в цветастых шортах, а силачи Кияшко поднимали огромные штанги и свободно жонглировали гигантскими металлическими шарами, каждый из которых мог раздавить средних размеров дом. Или же долбоцефала – этих гигантских редких зверей, чьи массивные головы украшали страшные рога, не часто можно было увидеть за пределами благодатной долины Голубых Озёр, и потому их появление произвело фурор. А уж когда усатый дрессировщик бросил гигантам разноцветный мячик и они затеяли потешную игру в футбол, зал взорвался аплодисментами.

За мороженым последовала газировка, потом сахарная вата, потом леденец на палочке… Красноносый клоун подарил Полике голубой шарик, а Ириске – со звёздочками; пробегающий пудель позволил себя погладить, а бедозавр зло вытаращился и клацнул пастью совсем рядом, добавив к сладости происходящего терпкий привкус испуга.

Время летело незаметно, зрители не уставали хлопать и смеяться, из-за кулис выбегали всё новые и новые артисты, и казалось, что чудесное представление не закончится никогда. Что его можно смотреть вечно.

Однако любое, даже самое прекрасное шоу рано или поздно приближается к финалу.

– А теперь – гвоздь программы! – помпезно провозгласил Трындель после выступления стаи летучих мышей и жутких ночных гадов, из которых Ириске больше всего запомнились опасные крылоцапы. – Величайший волшебник всех времён и народов! Чёрный маг и престидижитатор!^[3] Великий Захариус Удомо!

Раздался оглушительный взрыв, и шпрехшталмейстер рассыпался в разноцветные конфетти.

– Ах! – дружно выдохнули зрители, семейство Выдриусов зарычало, а мальчик, что сидел слева от Полики, проглотил целый шарик ванильного мороженого.

Арена окуталась дымом, а когда он рассеялся, перед зрителями предстал высокий мужчина с узким неприятным лицом и большими ушами. Его короткие кудрявые волосы, когда-то чёрные, а сейчас – с густой проседью, плотно облепляли голову, словно боялись опасть и не вернуться, а тёмные глаза смотрели с ленивым превосходством. Удомо был облачён в бордовый фрак и того же цвета ботинки, сорочка на нём была алая, а галстук – тоже бордовый. Завершали картину цилиндр, который Захариус сразу передал помощнице, и лёгкий чёрный плащ, оставшийся на узких плечах престидижитатора на всё время представления.

Маг оглядел зал, улыбнулся и щёлкнул пальцами:

– Алле!

– Ах! – повторили зрители, потому что на арене, повинуясь неслышному приказу Удомо, появились все четыре обезьяны разом: горилла Кокки внизу, на её плечах шимпанзе Грым и Грам, а на них балансировал улыбающийся во весь рот Трындель.

– Смертельный номер! – провозгласил неунывающий орангутан, придерживая спадающий цилиндр задней лапой. – Вы видите знаменитую пирамиду «Четырёх Обезьян» – визитную карточку нашего цирка!

Зрители разразились аплодисментами, но тут же снова выдали:

– Ах!

Потому что после следующего щелчка пальцами пирамида обернулась белым элефантом в жёлтом тюрбане. Элефант встал на передние лапы, вытянул хобот и прогудел «Калинку», отправив публику в состояние неописуемого восторга.

– Замечательный номер, правда?

Полика повернулась и с удивлением увидела, что слева, в кресле, где только что сидел проглотивший мороженое мальчик, свободно развалился орангутан-шпрехшталмейстер.

Увидела и не удержалась от вопроса:

– Вы ведь только что были на арене?

– Это магия, моя милая, – рассмеялся Трындель. – Разве ты не почувствовала?

– Почувствовала.

– И я тоже, – вставила Ириска, обрадованная тем, что к ним подошёл сам шпрехшталмейстер.

Но орангутан смотрел исключительно на Полику.

– Тебе нравится представление?

– Очень!

– Раньше гвоздём программы считался дрессировщик тигров, но работа поглотила беднягу целиком, и пришлось сделать ставку на волшебника.

– Мне нравится выступление Удомо, – произнесла девочка для поддержания разговора.

– Мне тоже. – Орангутан растянул огромный рот в весёлой усмешке.

Тем временем Захариус куда-то дел элефанта и вновь оглядел зал. Медленно оглядел, словно пытаясь отыскать того, кто в него не верил или кому не понравился фокус. Взгляд у Захариуса оказался тяжёлым, словно отлитым из чугуна, однако зрители не волновались и не тревожились. Напротив, они улыбались, ожидая, когда Удомо совершит очередное чудо.