Падение небес - Дмитрий Казаков

Консул нахмурился, и повторил попытку, затем еще раз, и еще.

Ему никто не отвечал, и это могло значить, что второй талисман, находившийся у ари Форна, поврежден. Или старый таристер мертв. Или не желает отвечать. И то, и другое, и третье было одинаково неприятно.

– Великая Бездна… – пробормотал Харугот, думая о том, что сил на еще одну попытку добраться до Терсалима с помощью магии у него просто нет. Значит, придется позвать тех, у кого сил в избытке…

Он закрыл глаза и послал неслышный для обычных роданов клич.

Вскоре в коридоре раздались шаги и голоса, и в комнату вошли четверо учеников в бурых балахонах.

– Мы в вашем распоряжении, мессен, – сказал один из них, высокий и плечистый, с вьющимися русыми волосами, и все четверо склонили головы.

– Образуйте круг, создайте «летающий глаз» и отправьте его в Терсалим. Надо узнать, что там творится.

Одиночный маг, умеющий создавать «летающий глаз», с его помощью может заглянуть на десяток миль, не дальше. Но мало кто знает, что если несколько чародеев объединят силы, их «летающий глаз» окажется способным достигнуть очень далеких земель.

Но, с другой стороны, это заклинание, в отличие от того, что ранее использовал сам консул, не так устойчиво и менее точно. Оно не позволяет увидеть детали, от него при желании можно закрыться или разрушить сам «глаз» точно нацеленным контрзаклинанием.

– Конечно, мессен, – почтительно отозвался русоволосый, чье имя было Жарат, а предки жили в графстве Укуза между Золотым государством и Тердумеей.

Четверо учеников встали в круг, словно танцоры, и положили руки друг другу на плечи. Склонили головы и замерли, даже вроде бы перестали дышать. По телам прошла судорога, и Харугот увидел, как вверх скользнула тень «летающего глаза», похожего на полупрозрачный цветок размером с колесо, на каждом из лепестков которого – несколько зрачков…

Некоторое время ничего не происходило, а затем Жарат заговорил искаженным от напряжения голосом:

– Вижу город… стена со стороны порта разрушена… много следов от пожаров… черные пятна… их с дюжину…

– Порт рассмотри подробнее! – приказал консул. – Что там около причалов?

– Пепел… пепел… и тела обгорелые… и посеченные, в том числе и наших собратьев… мертвы, все мертвы…

– Ищи живых, и ари Форна! – Харугот ощутил тревогу.

Не может быть такого, чтобы разом сгинули все ученики, находившиеся в Терсалиме! И куда пропал комендант? Или он тоже погиб во вчерашней схватке?

– Нет живых… – отозвался Жарат. – Ничье сердце не бьется, все огни погасли… пусто… пусто…

Своих выкормыши консула чувствовали великолепно, а это значило, что пятеро учеников, оставленных в бывшей столице Серебряной империи, и в самом деле погибли.

– Ари Форна тоже не вижу… – Жарат застонал, его сосед шмыгнул носом, из которого наверняка потекла кровь. – Странно, на улицах и площадях кое-где видны деревья, они проросли сквозь мостовую…

– Нечего обращать внимание на всякую ерунду! – осадил ученика Харугот. – Смотри, что с замком…

– Знамена с нашим гербом на месте, воины на стенах, но их очень мало, и створки закрыты… а у городских ворот… никого нет из наших… только местные… только местные…

Консул сжал кулаки, уголок его рта дрогнул. Все понятно, Терсалим восстал против регента, и все, что творилось вчера – не что иное, как часть хитроумного плана. Но только каких союзников сумели найти бунтовщики, что те оказались способны победить и убить его учеников?

Ари Форн, похоже, мертв. Счастье еще, что императорский замок остался в руках гарнизона.

– Хватит, достаточно, – приказал Харугот.

Ученики опустили руки, задышали шумно и тяжело, словно роданы, только что таскавшие мешки с зерном.

– Вы свободны, – консул поднялся из кресла. – Возвращайтесь к себе и восстанавливайте силы. А ты, Жарат, пойдешь со мной, у меня для тебя есть особое задание.

Харугот вслед за учениками вышел в коридор, и шестеро Чернокрылых у двери мгновенно вытянулись в струнку. Щелкнули каблуками, ладони положили на рукояти мечей. Двое остались на месте, охранять комнату, а четверо, чеканя шаг, направились следом за Харуготом.

Длинным коридором он вышел к устланной коврами лестнице и спустился по ней в зал для приемов. Шагнул из главной башни во двор замка, невольно зажмурился, когда лица коснулись лучи яркого весеннего солнца.

Не успел сделать и нескольких шагов в сторону пристроенной к стене казармы Чернокрылых, как из ее дверей вышел командир гвардии, седоусый и мощный, чем-то похожий на моржа.

– Мессен, – он склонил голову.

– Тратис, – сказал Харугот, – выбери лучшего из сотников, самого умного и опытного. Пусть ему и его людям выделят быстрейших лошадей и все амулеты неутомимости, что у нас есть…

Командир Чернокрылых, служивший консулу более пятнадцати лет, выслушал приказ, и лицо его, широкое и морщинистое, не отразило никаких чувств – ни удивления, ни растерянности.

– Все понял, мессен, – произнес он. – Они будут готовы выступить до вечера. Поведет их Адорт, вы должны его помнить по прошлым делам… Этот молодой человек, – Тратис бросил взгляд на Жарата, – отправится с ними? Вот только, мессен, хотелось бы знать, что там такое…

– Это и мне хотелось бы знать, клянусь Великой Бездной. – Харугот покачал головой. – Если бы я знал, то приказал бы отправить не разведку, а войско.

Мысль о том, что только-только распущенные дружины и полки так или иначе придется собирать заново, он старательно гнал прочь.

– Ясно, мессен, – кивнул Тратис. – Разрешите выполнять?

– Действуй.

Консул посмотрел, как командир Чернокрылых заспешил прочь, на ходу прочищая глотку, а затем повернулся к Жарату:

– Твоя задача – не вступать в бой, а следить. Постарайся не обнаруживать себя. Как только заметишь что-нибудь необычное, немедленно дай мне знать. Примени Волны Тьмы.

– Да, мессен, – ученик поклонился.

Харугот смерил его испытующим взглядом, развернулся и зашагал к главной башне. Предаваться праздности некогда. Дела, в океане которых тонет любой правитель, ждать не станут…

Постоялый двор «Дубовый лист», что расположен в десяти милях к северу от Терсалима, известен далеко за пределами Серебряной империи, как и его хозяин, Арек Дуб. До него заведением управляли отец и дед, носившие то же имя и прозвище, и они поставили дело так, что тут не считали зазорным остановиться богатейшие купцы изо всех уголков Алиона.

В «Дубовом листе» ночевали и отдавали должное его кухне таристеры, графы и герцоги, не говоря уже о простых, но состоятельных путниках. Всех тут ждал обильный ужин и удобная постель.

Война, прокатившаяся по империи подобно гигантскому опустошительному пожару, привела к тому, что дела у Арека пошли много хуже, чем раньше. Но он был человеком умным, и поэтому не забывал благодарить богов за то, что «Дубовый лист» уцелел, и никому не пришло в голову его сжечь. Да, гостей стало меньше, разграбили запасы в кладовых, но постоялый двор жил, и вовсе не собирался умирать.