Сила изгоев - Николай Степанов

– Ваше Величество! За последнюю неделю произошло два десятка мелких и пять крупных стычек с критонцами. – На утреннем докладе военный министр Далгании, давно не совершавший длительных прогулок верхом, выглядел слегка помятым. Накануне ему пришлось покинуть любимое кресло и провести почти трое суток в седле. Сложившаяся в приграничных районах ситуация требовала личного присутствия министра на юге страны: набеги воинственных соседей приобрели регулярный характер, нанося немалый урон имениям подданных Бринста. – У нас большие потери. Два гарнизона разрушены полностью, еще три военизированных поселка – наполовину.

– Это война?! – Монарх вскочил с трона.

Берольд Сторхан не хотел первым произносить это слово и лишь кивнул, соглашаясь:

– Да, мой король.

– И что – в боевых действиях участвуют все племена?! – повысил голос король.

Почувствовав тревогу своего господина, забеспокоился Дронгиад. Странное существо, появившееся во дворце вместе с королем, не отходило от Бринста ни на шаг, стремясь постоянно прикрывать спину хозяина. Драганочеловека с огромным трудом удалось уговорить не заходить в спальню и в уборную Его Величества. Вот и сейчас парнокопытный гневно стрельнул глазами на докладчика: как тот посмел огорчить самого лучшего человека!

Придворные весьма удивились, когда, минуя дворцовую стражу, монарх в сопровождении диковинного существа вдруг оказался в собственных покоях. Некоторые (особенно фрейлины Его Величества) надеялись, что таким же образом появится и вся королевская гвардия, отправившаяся в поход, но мрачный вид Бринста отпугивал даже самых любопытных. Когда же властитель Далгании отдал приказ набрать новых воинов в элитный отряд, стало понятно – прежних увидеть живыми не суждено.

– Нет, набеги пока происходят только на восточной границе Критонии, – опасливо покосившись на бережника, ответил берольд. – Запад и центр молчат, но как раз это меня и настораживает.

– Почему?

Военный министр развернул карту:

– Мне кажется, они до поры до времени затаились и ждут удобного момента для удара. Стоит нам сконцентрировать силы на юго-востоке, как наши воины окажутся в капкане. С одной стороны ударят критонцы, а с другой – поморы. Разведка доложила, что там все чаще встречают большие группы вооруженных людей.

– А если еще подключатся племена западной и центральной Критонии, – закончил мысль министра Бринст, – то нам крышка.

– Нужно срочно нейтрализовать поморов и дать хороший урок зазнавшимся вождям Критонии. Но мы не сможем быстро собрать сразу две мощные армии.

– Какие силы у нас на юго-востоке? – спросил монарх, изучая карту.

– Пять сотен всадников и три тысячи ратников. Из них всего около двух сотен боевых магов не ниже третьего круга.

– Ближние гарнизоны?

– Тысяча бойцов может прибыть в течение суток, но я держу их в резерве на случай наступления критонцев на западном фронте. Там у нас пять крупных гарнизонов – это еще две тысячи воинов.

– Перемещать войска из приграничных районов не будем, – принял решение монарх. – Приказываю создать резервную армию и разместить ее южнее Ледяных озер, на землях тирольда Ксатарха. Оттуда и к поморам легко добраться, если те зашевелятся, и до южных гарнизонов рукой подать.

– Я могу перебросить войска с северной границы? – с надеждой спросил Сторхан. – С Зирканой пока проблем нет.

– Не больше четверти состава, – после минутного размышления разрешил король.

– А наемники?

– У вас есть чем им заплатить? – скептически поинтересовался Бринст.

– Государственная казна пуста, – моментально встрял главный казначей.

«А без денег войны не выигрываются, – мысленно закончил фразу Бринст. Король знал, за чей счет можно быстро пополнить казну, но не хотел сейчас портить отношения еще и с мирольдами Ледяных озер. – Придется действовать тайно. Вот дожил – в собственном государстве вынужден воровать у своих же подданных! Да еще так, чтобы они заподозрили кого-нибудь другого».

– Деньги в казне будут. Полагаю, Диршан по старой дружбе не откажет в очередном займе, – выдал монарх официальную версию появления обещанных денег.

Главный казначей, воспрянувший было духом, сник. У него имелось собственное мнение по поводу дружбы с Диршаном, и оно не совпадало с радужными надеждами Его Величества.

После того как хранитель разделился на человека и зверя, черный хищник потерял дар человеческой речи. Он по-прежнему прекрасно понимал своих собеседников, но сам теперь мог передавать свои мысли только через Ниранда. Между ними сохранилась внутренняя связь, позволявшая лесничему и Варлоку общаться друг с другом без слов.

– Я уверен, что Еерчоп знает, где скрывается принцесса Линория, – горячо доказывал бывший лесной министр. Вместе с Югоном и Арлангуром в комнате для гостей поселился и остроухий зверь. Критонцев разместили в соседней комнате.

– Думаешь, он нам расскажет? – Седой волшебник задумчиво покачал головой.

– Скорее всего нет. Но наверняка существует какой-то способ выведать у него о принцессе.

– Для начала нужно хотя бы найти самого Еерчопа. – Верховный маг положил обе руки на стол. – Задачка не из легких. А когда найдем, еще вопрос, захочет ли он с нами разговаривать. Ожившие духи зачастую бывают капризнее избалованных девиц.

– Варлок знает, что может заинтересовать любого духа, – после безмолвного совещания с напарником сообщил Ниранд. – А вызвать Еерчопа можно только через Дербианта.

– Можно-то можно, да как заставить агрольда это сделать? Разве что напугать до смерти?

– Именно так, – улыбнулся лесничий. – Потом мирно побеседуем с духом – и сразу к дочери короля.

– А зачем нам вообще принцесса? – не утерпел молчавший до этого Арлангур. Он настолько тихо сидел в углу комнаты, изучая рисунок на лезвии своего копья, что остальные просто забыли о его присутствии.

Повисла напряженная пауза. Паренек понял, что спросил зря, хотя не понял – почему.

Собеседники неловко замолчали, не зная, как ответить на простой вопрос подростка. Посвящать его в смертельно опасную тайну взрослые не имели права, но и держать юношу в неведении было нельзя. Арлангур мог подумать, что остальные ему не доверяют, и замкнуться в себе, а чего ждать от обиженного непосвященного подростка – одному Трингору известно.