Укрощение дракона - Маргарита Ардо

Альказаэдр сдвинул брови на переносице.

— Видимо, потому Око и выбрало тебе такую девицу, чтобы образумить и воспитать.

— Мне не десять лет, чтобы воспитывать.

— Зарываешься, Иррандо! — рявкнул маг. — Слишком мягок был с тобой отец после смерти матери! Пороть тебя надо было. И крылья подрезать, пока не поумнеешь!

— А не вы ли зарываетесь? Я — принц, пусть и ненаследный! — вскинулся молодой лорд. — И я от своего долга не отказывался.

— Твой долг — жениться, а не наложницу завести. И в благородном супружестве жить с избранницей, чтобы затем подарить королевству здорового наследника и будущего правителя. В злости и неуважении родится дитя хилое, а то и мертвое.

— Может, вы еще и учить меня станете, как это делается? — саркастически буркнул Иррандо. — Свечку подержите?

Альказаэдр стал мрачнее тучи.

— Придется, — сказал он, занес над головой посох, вспыхнувший голубым сиянием, и громогласно провозгласил: — До тех пор, пока не станешь достойным королевской чести, пока не научишься принимать Высшую волю, а не ставить превыше всего свой эгоизм и гордыню, не ступить тебе в королевский дворец!

Иррандо замер, ярость развеяло как рукой… Верховный маг накладывает на него чары? За что?! Хотелось топнуть ногой от возмущения и уйти отсюда, но из-за голубого сияния, идущего из посоха и окутавшего его с ног до головы, было невозможно пошевелиться.

И вдруг скалистые стены сотряслись от вибрации — в голубых волнах магии появилось огромное, сияющее белым и золотым Око. Плавный, сверхъестественный голос полился вокруг, впитываясь в кожу. Иррандо не мог вздохнуть — он никогда раньше сам не слышал голос Великого Ока. Даже Верховный маг замолчал.

— Впервые носитель королевской крови ведет себя так низко! Пока избранница Ока сама не полюбит тебя и не пожелает стать твоей женой, свадьбы не будет. Но ты, Иррандо, сможешь пребывать в человеческом обличье только час в сутки! Если избранница не даст согласия за три месяца, она сможет вернуться в свой мир. А ты, Иррандо, станешь изгнанником, и никто никогда не увидит красоты твоего лица, ведь внешность — не твоя заслуга, а подарок от Вселенского Ока.

Видение развеялось, голубой свет угас. Иррандо стоял и не мог поверить в случившееся: само Око наложило на него чары! Возможна ли большая несправедливость?! Он же не отказался…

— Теперь иди, — сказал маг.

— И что же делать?..

— Иди! — грозно приказал маг.

Растерянный, Иррандо повиновался. Магия Ока еще бродила по телу, словно яд. И каждый шаг давался с трудом. Юный лорд шатался, как пьяный, но шел.

Альказаэдр посмотрел ему вслед и пробормотал себе под нос:

— Жаль, нельзя их просто приворожить друг к другу! Столько проблем на мою седую голову! Ладно, теперь посмотрим, что можно сделать с избранницей…

Не успела я прийти в себя, как все вокруг сотряс гром, за окном что-то мелькнуло. Молнии? И тут? Ох, не нравится мне все это! Поджав губы, я встала и направилась к сундуку. Надо все-таки разыскать одежду.

И вдруг в голове возникла мысль: зеркало! Да это же как у папы на работе! Они за мной следят! Ну гады! Мне представились мои однокурсники: мажор Плиман и его дружок Гоглиашвили. У этих и не на такой розыгрыш хватит денег. Допустим, тот красавец — актер. Играет хорошо, оттого еще сильнее хотелось расквасить ему морду. А зрачки? Тьфу, ну линзы, натурально! Приходила же Морозова в универ с ярко-синими. Сейчас чего только не делают, были б деньги. Даже жалко, что мой папа взяток не берет. А то я бы им тоже розыгрыш устроила — тем, кто за зеркалом веселится! Узнать бы только пофамильно — кто… А я узна-а-аю, и тогда берегитесь!

Дверь снова распахнулась. В комнату вошел Саурон или как-там его… тетраэдр, что ли? Тоже хорошо актера подобрали. Натуральный Голливуд! Сколько, интересно, платят?

Я инстинктивно спрятала под руками грудь, скрестив их. И гаркнула:

— Вообще-то стучать надо! Не проходной двор.

Саурон скептически посмотрел на меня и сказал:

— Здравствуй, дитя! Утро, как вижу, не задалось.

— Ага, — кивнула я, — это смотря с какой стороны поглядеть: по ту сторону зеркала народ, наверное, вповалку валяется. Ну так вы им передайте: выясню имена, сообщу в деканат. И пусть я не в их тусовке, никто не смещал меня с должности старосты.

— Староста? — удивился старец. — Ты же еще молода.

— Ладно, — буркнула я. — Все эти игры — это хорошо. Тексты кто писал — Малиновская? Или Кердаков, наш главный по кавээнам?

— Тексты?

— Ага. Нет, вы очень натурально удивляетесь, — заявила я, не собираясь подыгрывать больше этому цирку. — Вам, наверное, и платят много. А мне надо утром на лекции, потом на работу. Так что давайте закругляться.

Старец вздохнул:

— Боюсь, дитя, ты все неправильно поняла.

— Куда уж правильней? Предупреждаю, мой папа — полковник полиции, и если шуточки не прекратятся сейчас же, мое заявление о похищении никто откладывать в долгий ящик не станет. Прокуратуре все равно будет — розыгрыш не розыгрыш, всем дадут срок!

Старец кашлянул в кулак или хихикнул. Но я не стала сбавлять обороты и сказала не ему, а в зеркало:

— Слышите, придурки?! Верните одежду, отвезите меня домой. Если сделаете это сразу, я еще подумаю о заявлении!

— Присядь, — мягко сказал Саурон.

— И не подумаю!

Но тут он сделал легкий жест рукой, и я села на кровать. Против воли! Ой…

— Что такое вы сде… — начала я, но тут же почувствовала горечь на губах, и слова застыли в раскрытом рту. Как это?! Ведь чудес не бывает! И папа так говорит: «Нет на свете чудес, есть только превратно истолкованный Уголовный кодекс». Но меня окутало голубым светом, и ни сказать ничего, ни пошевельнуться я не могла. Уверенность в розыгрыше таяла с каждой секундой.

Старец подошел поближе, посмотрел на меня, покачал головой. Затем развел руки и проговорил:

— О Великое Око, Вселенское Око, взываю к тебе! Пусть все, что природой дадено этой девице, окажется в самом лучшем своем виде.

Меня скрутило лазурными волнами, стало щекотно, по коже побежали мурашки. И черт меня возьми, если то, что отражалось в зеркале, было правдой! Очки съехали мне на нос, затем упали на колени, но и без них я видела так же хорошо. Даже лучше, чем в очках! Волосы сами собой раскрутились из пучка и упали по плечам и спине. Испорченные прошлым экспериментом с высветлением, они вдруг обрели свой естественный темно-русый цвет, заблестели, превратились из пакли в упругую волну. Из моего открытого рта выпали брекеты. Туда же — к очкам. Нос жутко зачесался, и прыщик размером с рог исчез. Даже поры разгладились. На моих щеках появился румянец, круги под глазами будто замазали самым лучшим в мире консилером. Губы налились здоровым розовым цветом, мои удивленные глаза засияли. И вроде бы стали синее. Остатки лака на ногтях скукожились и вмиг обсыпались на пол. Зато вернулась родинка на виске, которую я вывела прошлой зимой. Что-то заболело в спине и отпустило. Омг, как это?! Что происходит?!