Никаких принцев - Мария Сакрытина

— Ну так вот, я тут и подумала… Давай вместо меня ты с ним познакомишься, а?

Не могу сказать, что предложение получилось уж совсем неожиданное. На самом деле несколько раз мы такое уже проворачивали: я являлась вместо Роз на свидания к ее ухажерам, которые сестре не нравились, но встречаться было надо, ибо «папенька очень просил». После общения со мной ухажеры немедленно делали то, чего от них хотел папенька Роз, — только бы больше меня не видеть. Впрочем, пару заезжих принцев я все-таки отправила искать спасения от проклятья, которое якобы наслали на Роз с их прошлой встречи. Сестра всегда говорила потом отцу, что эти принцы «даже целоваться не умеют». Наверное.

— Хм. А школа, Роз? Я вообще-то колдовать не могу.

— Вот, я тут еще подумала… Ви, а может, ты заодно и из школы за меня вылетишь? Папе будет все равно, если помолвку расторгнут, а мне там три года не мучиться…

Я отворачиваюсь. На самом деле сейчас лето, скучно, и если остаться торчать в Москве, то придется по папиной просьбе ходить на эти идиотские встречи в ресторанах или готовиться к выпускным экзаменам, что, конечно, чуть-чуть веселее, но не сильно. А вот посмеяться над незнакомым принцем… И безнаказанно устроить Роз красивое исключение из школы? И мне за это ничего не будет… Что я теряю?

Остался один момент.

— Желание, Роз. Без ограничений. Я помогаю, а ты потом исполняешь любое мое желание. Согласна?

Сестра усмехается. Так мы с ней тоже уже играли. Последний раз с ее помощью я отомстила однокласснику, который решил, что цель его жизни — сообщить всему свету, какая я уродина. Умник даже в гости ко мне, хм, пробрался… Ничего, он на фотографиях в Интернете тоже забавно смотрелся. Особенно когда Роз его поцеловала… Да, здесь нужно сделать маленькое отступление: Роз — дочь цветочной феи, и после поцелуя она натурально может делать с мужчиной что угодно. Тот будет только улыбаться и исполнять все, лишь бы она целовала его еще. Поэтому умные люди с цветочными феями никогда не целуются.

— Хорошо. Желание. Только завтра будь готова, Ви.

Я киваю, и довольная сестра растворяется в воздухе, оставляя после себя стойкий цветочный запах.

Проветриваю комнату. Убираю с кровати фантики. Долго рассматриваю «шоколадные пальчики» на белом покрывале — аккурат на морде снежного тигра. Тигра очень жаль. Иду в ванную, отправляю покрывало в стиральную машинку. Слышу, как поворачивается ключ в замке входной двери, выпрямляюсь — и тут меня застигает превращение.

— Виола, ты еще не спишь? — заглядывает в ванную папа, и я вижу, как расплывается на его лице улыбка…

— Па-а-ап! — Из зеркала на меня в ответ глядит, пожалуй, даже улучшенная копия Роз. Впрочем, мне каждый раз так кажется — на контрасте с «лягушкой».

— И почему ты никогда не ходишь на свидания после полуночи? — качает головой папа, выгоняя меня из ванной.

— Даже не знаю, пап. Может, я просто хочу, чтобы они полюбили меня, а не куклу Барби? Между прочим, ты в курсе, что то, что ты сейчас спросил, не скажет ни один вменяемый отец шестнадцатилетней дочери?

— Жабенок мой, ты же копия своей мамы, — смеется мне вслед папа. — А уж я знаю, на что способны феи. Между прочим, если еще не легла, подожди меня. У меня к тебе серьезный разговор, — и хлопает дверью.

— Да-а-а, пап, у меня тоже…

— Виола, пойми меня правильно, — теперь уже папа сидит на моей кровати, застеленной пледом с кошками. Идиотским пледом со смешными кошками. У той, что смотрит сейчас на меня, явственно косит левый глаз. — Пожалуйста. Я не хочу на тебя давить, или настаивать, или, не дай бог, заставлять… Но тебе шестнадцать лет, и уже пора подумать о будущем.

В двенадцать ночи самое время думать о будущем.

— Папа, я уже все решила. — Теперь надо выдержать театральную паузу… — Я хочу стать моделью!

— Ви, я не уверен, что ты найдешь модельное агентство, которое будет работать только по ночам… А, понял. Ты так смеешься.

Я и правда смеюсь.

— Да, пап. Прости, но я сейчас не хочу думать о будущем. Давай как-нибудь потом? В будущем.

Папа вздыхает. Внимательно смотрит на меня. Снова вздыхает.

— Ладно. Но я напоминаю: тебе шестнадцать, и если ты в ближайшее время не определишься с университетом, я отправлю тебя в Бауманку.

— Почему в Бауманну? — изумляюсь я. — Пап, у меня трояк по математике! Какая Бауманка?

— Потому что там на девяносто процентов мальчиков по статистике десять девчат, — отзывается папа. — И эти десять в лучшем случае выглядят как…^[2] В общем, неважно.

— Ничего, по сравнению со мной, дневной, они будут королевами, — усмехаюсь я. — Пап, я не хочу замуж.

Папа снова вздыхает.

— Виола, скажи мне честно… тебе нравятся девушки?

Пару мгновений до меня доходит смысл вопроса. Точнее… э-э-э… все… смыслы.

— Что?! Па-а-ап! — Он невинно глядит на меня. — А, понятно. Ты так шутишь. Не смешно!

— Тогда в чем проблема с парнями вокруг?

— Проблема? Может, то, что они все озабоченные ничтожества со стереотипами в голове вместо мозгов?

— Виола, ты понимаешь, что ты сейчас говоришь с одним из таких же озабоченных, только слегка повзрослевшим?

Слегка.

— Пап, мне не нужны отношения. Правда. Мне хорошо одной, серьезно! Посмотри на меня — кто мне еще нужен?

Папа смотрит.

— Да уж. Ладно, жабенок, я узнаю, есть ли в Москве ночные агентства, которые не снимают моделей в стиле «ню». Но насчет Бауманки я не шутил!.. Так о чем ты хотела поговорить?

— Пап, Роз заглядывала…

— Нет.

— Что «нет»? Я ведь еще ничего не сказала!

— Я знаю твою сестру, Ви, — улыбается папа. — Хочешь угадаю? Она предложила тебе навестить ее в мире твоей матери, а попутно разыграть какого-нибудь уродца, или недотепу, или неуклюжего толстосума, посватавшегося к юной прекрасной принцессе. Ну как? Я угадал?

— Э-э-э… Да.

— Отлично. Нет. Ты остаешься дома и думаешь о будущем.

— Но, па-а-ап!

— Виола. Пора. Хватит, ты достаточно развлекалась. У тебя трояк по математике! И ты еще ни разу ни с кем не встречалась! В шестнадцать-то лет.

— Пап, Роз хочет стать актрисой…

— Порно?

— Па-а-ап! Но серьезно, вот посмотри, она уже подумала и решила…

— Виола, последний раз, когда твоя сестра подумала и решила, ты явилась домой под какой-то дурью…