Времена цвергов - Далия Трускиновская

Разумеется, ребенку зимой было бы лучше в пещерах…

– Я буду носить кожаную обувь, – с непонятной гордостью заявила Сегебенна. – В ней ноги никогда не мерзнут. Прошлой зимой я думала, что останусь без ног. И буду греться у большого огня. И буду пить горячие отвары, когда только захочу, потому что костер горит день и ночь.

– Сегебенна, ты должна все рассказать старшим, – твердо сказал Энниберд.

– Никому моя женка ничего не должна, слышь, ты, белый, – ответил темный альв и обнял подругу за плечи. – Раз уж так вышло, что ты застал нас вместе, то я прямо сейчас и уведу женку в пещеры. Хватит там для нее богатых шерстяных туник и накидок! И обувь я для нее выменяю хорошую, узорную, а если родит мне сына – получит лучшее городское ожерелье. Я работы не боюсь, белый! Я не слоняюсь по лесам без дела, а хожу с братьями добывать руду и цветные камни, я чую камни на расстоянии в два роста, потом – служу подручным у кузнеца, если выучусь – сам буду выплавлять и ковать железо. Вот, посмотри!

Он показал свои широкие ладони. На одной такой ладони могли уместиться две узкие изящные кисти белого альва.

– Сегебенна, почему он отвечает за тебя? – спросил удивленный Энниберд.

– Потому что я – муж, я и должен отвечать за жену. Это навсегда, понимаешь ты, белый?

– А твои старшие?

– Они знают. Они сказали – бери хоть медведицу, твое дело. Но когда я приведу в пещеры свою женку, ее хорошо примут и принесут подарки.

Тут Сегебенна улыбнулась, и белый альв понял – она очень хочет подарков. Она хочет, чтобы у нее в уголке, отгороженном плотной пестрой холстиной, были на полочках большие чаши и блюда из привозной белой глины, чтобы там же стояли ларчики с прикладом для рукоделия, чтобы на сиденьях и на ложе лежали мягкие шкуры, чтобы свой котелок над своим очагом, в котором булькает вкусная похлебка для своего мужа.

– Сегебенна, ты же привыкла каждый день, пока не настанут холода, купаться в ручьях! – вспомнил Энниберд.

– Каждый день вряд ли, но женка будет ходить к подземной реке, у нас есть река Регинне, ты не знал? Не бойся, с ней будут ходить моя сестра и женка старшего брата.

– Вы разве умеете плавать?

– Зачем же плавать? Ни к чему это. Наши сестры обливаются водой, этого достаточно, и они приносят воду мужьям и детям. У моей женки будут хорошие подруги…

– Кто?

Белым альвам было знакомо понятие «дружба», но они решительно не знали, какой в нем прок. Если белый альв попадал в беду, весь род приходил на помощь, спасал, лечил, но потом альвы опять разбредались по лесам и бродили, собирая травы, каждый сам по себе.

– Муж, сейчас я скажу, – наконец вмешалась Сегебенна. – Я хочу жить среди женщин, с которыми можно говорить о мужьях, детях, праздниках…

– О чем?

– Женка, он и этого не знает! – развеселился Арриар. – Мы собираемся вместе, чтобы пировать, плясать и веселиться. У нас есть праздник первого луча после зимнего солнцестояния, праздник первых трав, за которыми мы выпускаем детей, праздник избранников – когда к нам, артейским альвам, приходят темные альвы даже из-под гор Клаштейна, чтобы выбрать себе жен. Знаешь что, белый? Приходи к нам! Все покажем, сделаем тебе подарки. Мы любим дарить, белый! Мы с людьми торгуемся за каждый грош, но для друзей ничего не жалеем.

Темнокожий, белозубый, веселый Арриар смотрел прямо в глаза Энниберду, он был ниже ростом, а смотрел так, будто они вровень. Белый альв не выдержал взгляда и отвернулся.

– Делайте, как знаете, – сказал он. – Сегебенна, что передать старику?

– Когда я рожу мужу сына, то принесу ребенка, чтобы он благословил, – ответила альва.

– Ты ведь даже не знаешь, могут ли от вашего союза родиться дети.

– Могут, – твердо сказал Арриар.

И что оставалось делать Энниберду? Он ушел.

Старый альв внимательно его выслушал и нахмурился.

– Я не знал, что им нужно именно это… – задумчиво произнес он. – Я думал, им тоже нравится в одиночестве бродить по лесам. Но наши красавицы хотят того, что мы не можем дать, и это плохо. Опасное дело она затеяла. Посмотрим, какой ребенок у нее родится.

Ребенка Сегебенна принесла полтора года спустя.

Она была, как обещал Арриар, в дорогой одежде, а ребенок – в рубашечке из тонкого холста, в стеганом одеяльце.

Старый альв смотрел на дитя – и способность чувствовать все живое, подсказывала: младенец, чье лицо было не белым и не смуглым, а серебристым, таит в себе опасность и лучше бы ему вовсе не рождаться.

Но старый альв все же возложил на него руки и насупился.

– Сегебенна, оставь меня с малышом, уйди в лес до завтрашнего дня, – приказал он. – Малыш не почувствует голода.

– Я знаю.

Сегебенна пошла искать свою наставницу Ингоренну, у наставницы была другая ученица, и Сегебенна рассказала юной альве, как хорошо живется в пещерах. Она действительно была счастлива – в длинном красном городском платье, надетом нарочно, чтобы похвастаться, в покрывале замужней женщины, как носят в пещерах, в кожаных башмачках и полосатых чулках – именно такие чулки пригодились бы в лесу зимой, но белые альвы не знали об их существовании. Юная альва, Деабенна, смотрела на эту роскошь с восторгом.

А старик ошибся. Он не мог этого предвидеть, потому что красоты городского красного платья, вышитого узорами из цветов и треугольников, для него не существовало.

А юная альва вдруг поняла, что такое красота, вложенная в вещи. И ее собственная холщовая рубаха, подпоясанная темным шнурком, показалась ей скучной и жалкой.

Когда Сегебенна вернулась, старик сказал:

– Оставь мне ребенка.

– Моего ребенка?! Почему?

– У него двойной нюх. Он унаследовал от тебя нюх к живому, от своего отца – нюх к неживому. Он будет чувствовать и травы, и камни.

– Ну и что?

– Он может причинить тебе горе. Я должен сам его воспитать.

Сегебенна за полтора года в пещерах отучилась уважать полупрозрачных белых альвов. Она схватила ребенка и унесла.

Энниберд, принеся старому альву травы и ягоды, узнал об этом и понес известие к Верриберду.

– Выходит, в этом ребенке воплотилась двойственная суть предков? – удивился Верриберд. – Как все, оказывается, просто. Но знаешь, чего я боюсь? Что дитя с такими способностями не сумеет развить их в пещерах.

Бояться следовало другого – того, что темные альвы, распознав двойной нюх, станут учить ребенка на свой лад. И вскоре обнаружат в нем еще и иные способности. Верриберд также не мог предположить, что юная альва Деабенна пойдет по следу Сегебенны и выйдет ко входам в пещеры. Там, у входов, она найдет темных альв, сидящих на траве с детишками, и поладит с ними. Потом она вернется в лес за своим имуществом и встретит белую альву Коребенну, свою сестру по отцу…