Девушка без сердца - Даниэль Брейн

Я подошла к двери, взялась за ручку и обернулась, не желая ни на секунду оставлять Брента одного в кабинете. Мой интерес к нему мешался с недоверием: чем больше первое, тем сильнее второе. Брент задержался — его привлекли несколько фотографий из тех, которые на общем фоне снимков с мест происшествий терялись. Их вообще мало кто замечал.

— Что это за фотографии? — спросил он.

— Работы Фернандо Франческо, — я пожала плечами, отпустив ручку двери. — Пленочные снимки. Им триста лет.

— Я знаю. — Я была готова поклясться, что в голосе его звучало искреннее удивление. — Почему они здесь?

— Перешли ко мне по наследству от прежнего хозяина кабинета. Лаура Джоакима, потомок Франческо, была потерпевшей по делу о краже в отеле «Максима». Вы вроде бы должны были этот случай застать, — добавила я с сомнением. — Я решила, что не имеет смысла от них избавляться, фотографии стоят целое состояние, да и вряд ли их можно считать подарком лично главе лаборатории, скорее всей Королевской Полиции в целом. Госпожа Джоакима была очень счастлива, когда нашлось ее колье, и большую роль в поисках сыграла именно лаборатория…

Брент кивал головой, на губах его плясала неровная улыбка.

— Вы не знаете, как эти фотографии выглядели в оригинале? Те самые триста лет назад? Тут только портреты.

— Почему же, — я собиралась язвительно хмыкнуть, но вовремя спохватилась. — Знаменитые календари Франческо. Обнаженные женщины. Мер… — я прикусила язык. — Мировое культурное наследие, но только как искусство фотографии. Госпожа Джоакима, разумеется, не стала бы дарить такой пош… полный оригинал.

— Почему вы так стесняетесь тела? — безразлично поинтересовался Брент, обошел меня и открыл дверь.

Я вовремя проскочила в приемную, вспомнив, что с дверьми у него особые отношения. Пусть порадуется, тем более что я все равно не знала, что ему отвечать. Вернее, не поняла, что он подразумевал.

— Женщина создана дарить красоту этому миру, — все так же равнодушно продолжал Брент, идя вместе со мной мимо людей в приемной. — Жаль, что мир давно забыл об этом, перестал любоваться женской красотой и больше не требует этого. Прямота и откровенность слов заменили взгляды, которые были гораздо красноречивее…

Брент придержал передо мной дверь в коридор, и я, выходя, украдкой оглянулась на Джилл. В ее глазах читалось выражение неприкрытого ужаса, будто я без оружия входила в камеру к каннибалу или как минимум к тигру в клетку.

Возможно, она была не так далека от истины.

На мое счастье, Брент заткнулся и больше провокационных разговоров не заводил. Я стояла, прислонившись к стенке лифта, и рассматривала собственные сапоги, размышляя, как себя вести. Если мне предстоит и дальше с умной физиономией кивать на рассуждения о красоте… Реакция окружающих тоже меня беспокоила. Хорошо, если Брент не дойдет до радикального, вроде сентенций «однополые браки надо запретить» и «избиение жены не есть преступление»…

Стоп.

Я подняла голову. Лифт в это время тренькнул и двери открылись. Мне пришлось выйти и быстро направиться к выходу: служебные машины уже подали, нас ждали, было неловко. Расспросить Брента о суде я могла и по дороге.

Моим надеждам и одновременно опасениям не суждено было сбыться, потому что Эндрю выскочил мне навстречу и затащил в машину комиссара, а Брент, нервно оглядываясь, уселся в микромагбус экспертов. Я только взмолилась, чтобы там не случилось по пути смертоубийства.

— Есть новости? — спросила я у Эндрю. Редко, но бывало, что сначала информацию сообщали комиссару, а потом отправляли в базу. Сейчас был тот случай, когда за это никто бы оперативников и экспертов не пожурил.

— Если не считать, что просмотр видео ничего не дал, то нет, — отозвался Эндрю. — Пока неофициально, проверят еще раз и отправят в материалы дела. Связались с домработницей, спросили управляющую компанию, они сказали, что было всего четыре кода доступа в квартиру: у Таллии, у Томаса, у самой домработницы и общий у консьержей, конечно.

Я встрепенулась.

— И каждый визит консьержа, естественно, сразу фиксируется в компьютере службы безопасности управляющей компании. Нет, никто не выходил из квартиры до прибытия следственной группы, а домработница последний раз была тогда, когда была. Тупик, Сью, прости, эта версия не сработала.

Да, тупик, беспросветный тупик, подумала я. Тупик… три стены, а четвертую, того и гляди, тоже заложат кирпичиками. Больше смахивало на гробницу. Все, что мы находили, было или ложным, или неполным и требовало кучи проверок, или просто вело в никуда. Дело казалось вначале не просто элементарным — идеальным для подготовки стажеров: работай над экспертизами, допрашивай свидетелей, если необходимо, и подозреваемого, потому что ему деваться некуда, и через трое суток напиши первое в жизни обвинительное заключение.