За последним порогом. Начало - Андрей Стоев

— Учитывая сколько она съедает мороженого, они на нас неплохо разбогатели. — глубокомысленно заметил я.

Сзади послышалось возмущённое пыхтенье.

— Не дразни сестру, — засмеялась мама, — вот, нас уже и встречают.

Встречала нас наша одноклассница Анета Тирина — тихая девочка, которая держалась в классе довольно незаметно.

— Госпожа Милослава, господа, — поздоровалась она с поклоном, — род Тириных рад приветствовать вас. Позвольте вас проводить.

Внутри усадьбы никакого асфальта не было, лишь самые крупные тропинки были выложены камнем. Мы шли по самой широкой, от которой то и дело разбегались тропы и тропки. Минут через пять мы, наконец, дошли до большого деревянного терема довольно фольклорного вида. Внутренность терема была также оформлена в рустикальном стиле, и выглядела чрезвычайно уютно. Нас вышла встретить сама Алина, одетая в вышитое льняное платье, этакая деревенская Василиса Прекрасная.

— Мила, дети, рада вас видеть. — улыбнулась нам она. — Вы как раз к обеду. Нет-нет, не вздумайте отказываться.

К счастью, обед оказался не фольклорным; щи и гречка были бы уже перебором. За столом, кроме нас и Алины, была Анета, которая и оказалась той самой младшей правнучкой. Разговор был типично застольным, то есть ни о чём, причём взрослые активно поощряли нас, молодых, в нём участвовать. Анета пересказала одно из недавних выступлений Штайна на уроке основы, причём настолько талантливо и с юмором, что мы с Ленкой тоже посмеялись, несмотря на то, что слышали это на уроке своими ушами. Внезапно Алина сказала:

— Раз уж мы заговорили про основу… Драгана как-то пошутила, что после твоего последнего поединка, Кеннер, ей пришлось забрать твои документы к себе в сейф, чтобы писцов наконец прекратили развращать взятками. Я заинтригована. Если это не особый секрет, может скажешь нам свою основу? Мы никому не расскажем, обещаю.

Вот чувствовал я, что тот поединок с Эльмой Ренской мне ещё аукнется! Но делать нечего, хоть вопрос и не совсем тактичный, отказаться ответить значит оскорбить хозяев.

— Для вас это не секрет, сиятельная, — ответил я, — моя основа четыре-четыре-пять.

У Анеты глаза сделались круглыми, Алина тоже выглядела удивлённой.

— Однако! — только и сказала она. — Теперь я понимаю, отчего Ольга так возбудилась.

— А я как раз не понимаю, — ответил на это я, — даже если представить, что у неё получилось бы установить надо мной опеку до семнадцати лет, что бы ей это дало?

— Разве что подкладывать под тебя своих девиц. — задумчиво сказала Алина. — Вряд ли из этого вышло бы что-то хорошее, но это единственное, что я могу придумать. Впрочем, я Ольгу вообще плохо понимаю, она порой бывает совершенно непредсказуемой. Иногда я даже думаю, что она сумасшедшая. Извини, Мила.

Мама только махнула рукой.

— Прошу прощения, что подняла не очень приятную тему. — извинилась Алина. — Давайте поговорим о чём-нибудь другом. Чем вы планируете заниматься после школы? Академиум, я полагаю? Какой факультет?

— Лена ещё не определилась, а я хочу на теорию конструирования.

— Теория? — удивилась Алина. — Почему теория?

— Ну, я не собираюсь заниматься именно теоретическими изысканиями, но я думаю, что хорошая теоретическая база поможет в практических применениях. Если я хорошо понимаю, как строятся конструкты, то смогу лучше их использовать. Мне так кажется, во всяком случае.

— В целом ты прав, — согласилась Алина, — и будь у тебя в основе единички, я бы сказала, что ты очень правильно рассуждаешь. Но раз у тебя хорошая перспектива дойти до Высшего, то для тебя это будет напрасной потерей времени.

— Почему? — я был полностью сбит с толку.

— Потому что Высшие общаются с Силой напрямую. — просто ответила Алина. — Нам не нужны костыли.

— То есть вы просто говорите Силе свои пожелания, так что ли? — новый взгляд на Силу как-то слабо укладывался у меня в голове. — Мол, сделай мне, допустим, мороженое?

Алина уловила сарказм, и усмехнувшись, спросила:

— Лена, ты какое мороженое любишь?

— «Снеговик-зазнайка», — растерянно ответила Ленка, — эскимо…

Алина нахмурилась. У меня возникло сосущее чувство в животе, мир покачнулся, и через мгновение Алина протягивала Ленке эскимо в хорошо знакомой обёртке. Ленка с опаской развернула обёртку, откусила кусочек, и неверяще сказала:

— Настоящее…

Моя картина мира дала трещину. В неё вполне укладывалось некое энергетическое поле, которое может как-то концентрировать энергию, или влиять на химические превращения, или ещё что-то в этом роде. Но по желанию создавать прямо из ничего эскимо, вплоть до надписей на обёртке? Это никак не стыковалось с нормальным научным подходом, а подходило скорее для детской книжки про волшебников.

— Никогда не думал, что одной Силой можно создать сложный объект, — я не скрывал своего потрясения.

— Сила многое может, хотя обычно даже Высшие мороженое покупают, а не создают. Тратить столько энергии ради столь ничтожной цели не стоит, Сила такого не любит.

У меня в голове вертелось не меньше миллиона вопросов. Алина поняла моё состояние и засмеялась:

— Нет, Кеннер, давай как-нибудь в следующий раз. Постараюсь ответить на что смогу. А сейчас, Анета, покажи нашим гостям усадьбу, а мы с Милой пока поболтаем о скучном.

— Благодарю вас, сиятельная Алина, за эту демонстрацию, — я встал и поклонился, — вы помогли мне избежать серьёзной ошибки.

— Не бери в голову, — улыбнулась Алина, — и называй меня, пожалуйста, просто Алиной, и на ты. В неофициальной обстановке, разумеется. Тебя, Лена, это тоже касается.

Мы немного погуляли по лесу, разглядывая разбросанные тут и там живописные домики Тириных, пока, наконец, не нашли удобную скамейку в тенёчке. Там и сидели, болтая ногами, поедая раннюю черешню, и болтая о пустяках.

— Кеннер, а ты знаешь, что я твоя тётя? — спросила меня Анета.

Мне вдруг вспомнилось «Здравствуйте, я ваша тётя»^[20], и я непроизвольно улыбнулся. Из Бразилии, ага, где много диких обезьян.

— Троюродная, — уточнила Анета, увидев мою улыбку, — а госпожа Милослава мне троюродная сестра.

— Каким образом? — не понял я.

— Кеннер Ренский мой прадедушка.

— Какой-то день открытий сегодня, — заметил я, — и много у меня родственников?

— У нас в линии Кеннера четверо — бабушка, мама, тётя, и я.

— Что значит «в линии Кеннера»?

— Потомки Алины от Кеннера Ренского, что тут непонятного?

— А, теперь понял. А не у Тириных?

— Не знаю, — пожала плечами Анета, — много, наверное. Ренский, по слухам, был ещё тот ходок. Алина как-то сказала, что у него любимый способ ухаживания был сделать подножку и упасть сверху.