Одна в двух мирах - Ирина Ваганова

— Давай поменяемся! — крикнул Берт. — Промокнешь. — Ветрова отрицательно покрутила головой, не хотела терять драгоценное время. Парень не унимался: — тогда возьми шляпу!

Девушка перехватила протянутую ей шляпу, надвинула и завязала шнурок под подбородком, чтобы не потерять. Широкие поля работали не хуже зонтика.

— Спасибо!

— Вот еще, — наполовину высунувшись из окна, Берт протягивал ей пирог, — подкрепись.

Не мешало бы. Юля схватила пирог, благодарно кивнула. Начинка оказалась сложной: вареное яйцо, зеленый лук, кусочки куриного филе и незнакомые приправы. Вкусно! Особенно с голодухи. После пирога спутник предложил флягу, оказавшуюся термосом. Внутри был еще горячий кофе со сливками. Блаженство. Ветрова выпила почти половину и вернула флягу со словами:

— Каук, ты меня впечатлил!

Друг детства Юллы оказался заботливым и предусмотрительным. Настроение, игнорируя мерзкую погоду, поднялось. Юлька прикрикнула:

— Ангел! Мчи дальше!

Снова били в лицо холодные капли, снова под ногами мелькали зеленые массивы и бурые проплешины. Небо плотно закуталось в черные тучи, вот уже ничего ни разглядишь внизу. У Юльки возникло чувство, что она висит в аэродинамической трубе и с замиранием сердца ждет, когда выключат воздушный поток.

Внизу показались тусклые огни. Фитр начал снижаться. Он кружил, постепенно замедляясь.

Просторный двор, огороженный частоколом и заставленный телегами, коновязь с разномастными похрапывающими лошадками, фонарь над входом в трехэтажный бревенчатый дом. Ангел замер посреди свободной площадки.

Ступив на землю, Ветрова покачнулась и повела рукой в поисках опоры. Нащупав влажную прохладную кожу фитра, обхватила его за шею.

— Спасибо! Теперь ты свободен.

— Но я не хочу расставаться, полетели в Грозовые утесы, — ласково потрескивал Ангел. — Навестишь нимфу, она величайшая волшебница.

— Мне это не к чему. Прощай!

Берт, нетвердо ступая, подошел к Ветровой и спросил:

— С кем разговариваешь? — Паланкин с грохотом рухнул на землю. Парень в ужасе обернулся: — Что это? Мой фитр! Прикажи ему вернуться!

Юля, даже если бы захотела, не могла этого сделать. Однако на объяснения у нее точно сил не осталось. Она направилась к ступеням крыльца, отмахнувшись от роя вопросов.

Общий зал трактира встретил их теплом, светом тусклых чадящих ламп, запахом копоти и пережаренной еды. В центре за сдвинутыми столами расположилась шумная компания. Сидящие спиной к двери обернулись, заслышав скрип старых петель:

— О! Парни! Присоединяйтесь! Здесь отличное пиво! — загорланил раскрасневшийся от выпитого весельчак.

— Простите, мы устали с дороги, — пробормотал Каук, протискиваясь между прилавком и неудобно расположенным столом.

Ветрова надвинула шляпу глубже и, пряча лицо, проскользнула следом. Связываться с гомонящей толпой не хотелось. Девушка не предполагала застать в пограничном трактире других путников и теперь судорожно соображала: смогут ли они с Бертом отбиться, если те вздумают познакомиться поближе.

— Куда? — грянул бас, и чей-то тяжелый кулак ударил по столу. — Толстый! Вы с другом брезгуете нашим обществом?

— Нет! Что вы! — Берт посторонился, пропуская Юлю, встал, загораживая ее широкой спиной, и бормотал: — Мы обязательно присоединимся. Просто надо сменить мокрые тряпки на что-то сухое. Мой брат болезненный и может захворать от переохлаждения…

Ветрова, добравшись до хозяина, стоявшего за стойкой и с любопытством наблюдавшего за перепалкой:

— Пожалуйста, две комнаты, — зашептала она, вытягивая из кошеля первую попавшуюся монету.

— И одной нет, — усмехнулся похожий на медведя мужчина. — Три обоза ночуют. Езжайте в следующий трактир.

Но она уже отпустила фитра!

— Может быть, у вас найдется лошадь? — Юля положила монету на стол.

Увидев золотой, Медведь задвигал бровями. Упускать богатеньких путешественников было не разумно. В зале разгорался скандал, двое выпивох вырывали баул у Берта: есть ли там сухая одежда, как он утверждает.

— Дай-ка, паря! Там что-то твердое!

Каук вцепился в припасы так, словно у него пытались отнять саму жизнь.

— Ша! — крикнул хозяин, выпрямляясь во весь гренадерский рост и поглядывая поверх голов вновь прибывших гостей. — Кто-то сейчас вылетит во двор охолонуться!

Недовольно бурча, мужчины вернулись к своим кружкам. Медведь облокотился на стойку и придвинулся к Юле:

— Девица?

Она нервно кивнула.

— Мы ненадолго.

— Здесь все проездом, — покачал головой хозяин. — Дочка моя гостит у родни, ее светелка свободна. Пущу.

— Спасибо.

— Кавалеру твоему чуланчик под лестницей выделю, — Медведь усмехнулся, — Ежели он туда поместится.

— Хорошо.

— Добавь серебряную денежку, будет вам ужин с доставкой.

Юля порылась в кошельке, выбирая монету. Аппетит у нее пропал напрочь, но перечить хозяину она не решилась.

Каук проводил Юлю до двери и страшно обрадовался обещанному ужину:

— У тебя же баул забит едой, — посмеивалась девушка. — Зачем тебе еще?

— Это матушкины харчи, — обнимал мешок Берт, — они в дальней дороге пригодятся.

— Ну… — Юля повернула ключ, — не приглашаю. Ужин себе забирай.

— Как же? — изумился парень. — С дороги-то?

— На ночь не ем, — отрезала Ветрова. — Спокойной ночи. И… спасибо за компанию.

Оставив у входа шляпу, сюртук и кроссовки, девушка прошлась по длинношерстому ковру с растительным орнаментом. Комната оказалась уютной, чистой, по-настоящему девичьей. Здесь Юльке нравилось больше, чем в покоях Юллы. На туалетном столике с трельяжем как на парад выстроились пузатые и плоские пузырьки. В воздухе витал аромат духов с ноткой лилии. Мягкий свет магической настольной лампы дарил тепло и настрой на лучшее. Ветрова огляделась в поисках чего-нибудь пишущего. Давать указания Берту на словах она не решилась, а вот записку придется оставить. Парень ей здорово помог, нельзя бросить его на произвол судьбы без фитра и без денег на обратную дорогу. Бумага нашлась в комоде. Живущая здесь девушка оказалась любительницей эпистолярного жанра. В перевязанных разноцветными лентами стопках лежали полученные письма, рядом хранились чистые конверты, тисненая бумага и пишущие палочки, наподобие тех, что Юля видела у Паулона.

«Дорогой, Берт, — начала Ветрова и на секунду задумалась, — прости, что не предупредила сразу, но обстоятельства сложились не в мою пользу. Пожалуйста, не переживай и не кори себя. Ты ни в чем не виноват. Напротив, я благодарна за поддержку, оказанную мне в последние минуты жизни здесь».