Эльфийский посох - Наталья Метелева

— Да, ты видел его в столице, видел его магию, — медленно произнес он. — Так это ты был в храме Солониэль в Запретной роще?

Лиэн промолчал, но ответа тут и не требовалось.

— Значит, именно ты унес его оттуда, — удовлетворенно кивнул лорд. — Зачем же пришел сейчас, если догадался, что попадешься? А ты ведь догадался, правда? Ты же весьма понятливый эльф. Впрочем, может, ты и не эльф вовсе, а раб Бетрезена, прячущийся под личиной моего сородича? Это объяснило бы все загадки. Например, почему рядом со следами непонятной мне магии были следы демона. Но ты не демон. И знаешь, почему?

Лиэн улыбнулся:

— Потому что я — не демон.

— Тебе смешно? Мне тоже. Мою жизнь мог оберегать так трепетно только друид Древа Смерти. Ну, вот я тебя и увидел, темный. Хоэрин ошибался: магия Выжженных Земель тебе оказалась не страшна. Видно, ты что-то новое у богини Мортис. Так зачем тебе понадобился этот меч?

Лиэн дернул плечом.

— Так сильно понадобился, что ты пытаешься вытащить его из меня, — продолжил лорд, делая шаг к Лиэну. Тот непроизвольно отступил назад. — Ага, не хочешь драться, нежить? Пока не можешь рисковать моей жизнью — вдруг она приведет тебя к моему сыну. Не приведет, не надейся! Оборотня близ леса Иссианы убил тоже ты?

Охотник вновь промолчал.

— И волков его прирезал во славу Мортис тоже ты, — не спрашивая, а утверждая, заявил Даагон. — Потому и убил оборотня, что не договорился с ним о жертвах. Оборотни — они такие двуличные! А вот со вторым поладил миром, и, судя по волчьему вою вдали, он продолжает на тебя работать. Караулит отряд, пока ты возишься со мной.

— Идем, лорд, а то мы сильно отстали от твоих людей, — спокойно сказал Лиэн.

Даагон поднял меч.

— Ты не получишь моего сына, друид! Никогда. Пусть он умрет от моей руки, но ваше проклятое Древо Смерти его не получит!

Лиэн вздрогнул и с минуту не отводил глаз. В этот миг Даагону показалось, что на него смотрит безликая маска. Ничего определенного в чертах, никаких чувств. Так смотрела бы бездна, равнодушная ко всему, что в нее падает. И лорд сам увидел себя ее глазами — заострившийся нос, провалившиеся глазницы, измученное лицо в серебристом ореоле коротких волос, слипшихся на лбу от пота.

Маска отвернулась, и наваждение прошло.

Охотник отвязал единорога.

— Идем дальше, лорд.

Даагон перевел взгляд на верного Росинфина и нахмурился. Постоял минуту, а потом убрал меч, проворчав:

— Да, этого я не учел. Мой друг к тебе явно благоволит. Тогда надо еще подумать… — Он забрался в седло. — Может, тень Древа Смерти ослепила даже эти создания и мой единорог тебя не чует, друид? Но мне не хочется в это верить. Потому что тогда конец эльфов совсем близок. Что ж, поехали дальше, там разберемся. Если тебя убить, тут же набегут другие друиды, а к твоей непритязательной физиономии самого обычного эльфа я уже привык. — Он оглянулся. — И чему ты улыбаешься? Ты не можешь убить меня, я отвечаю взаимностью. Что в нашей печальной ситуации смешного?

Охотник благоразумно следовал за единорогом в отдалении — не достать ни мечом, ни магическим ударом, хотя последнего можно не ожидать — сил у лорда явно не хватит.

— Так это ты украл наш королевский колокол? — спросил Даагон. Наконец-то ему представилась возможность услышать из первых уст ответ на загадку! Сзади послышалось невнятное хмыканье. Лорд снова оглянулся: эльф плелся, опустив голову. Покраснел, что ли? Эх, подошел бы он поближе, глядишь, и…

— Скажи, темный, чем тебе колокол-то помешал?

Непреклонное молчание.

— Ну, хорошо, не хочешь о колоколе, давай поговорим о другом, более для тебя интересном. Надо же о чем-то беседовать в пути, а то скучно, — сказал Даагон, кося глазом через плечо: вдруг молчаливый собеседник потеряет осторожность и приблизится настолько, что его можно будет убить, накопив достаточно сил? Верилось в это с трудом, но попытка не… впрочем, поговорки лгут. — Так что собой представляет ваше Древо Смерти?

Так как друид не открыл тайны, лорд сам ему объяснил:

— Я так думаю, начали вы с энта, совсем еще ростка, превращенного Мортис в хуорна, и стали перевоплощать его жертвоприношениями. А тут такая неудача — первый же корень оборвался! Так и плюнули бы. Почему не стали выращивать другое, взамен? Или все-таки начали, и Древо Смерти не одно?

— Оно может быть только одно, лорд, — наконец-то подал голос следовавший за единорогом Лиэн.

— А, ты все-таки здесь, — усмехнулся Даагон. — А я думал, опять сбежал и я говорю уже с Росинфином. Так почему только одно? И подойди ближе, я тебя плохо слышу.

Охотник ответил так же издали, не приблизившись ни на пядь:

— Смерть — одна.

— Несколько пафосно звучит, ты не находишь? Ну, да это вообще вам свойственно. А знаешь, друид, я догадался, почему вы не плюнули на неудачу и не обошлись малыми корнями. Вы сильно ошиблись с выбором первой жертвы. Теперь мой выживший мальчик несет в себе и смерть эльфов, и их спасение. Он способен найти ваше мерзкое Древо, где бы вы его ни прятали, и уничтожить все, без остатка. Если он не трус и сумеет повернуться лицом к смерти. Я прав? Думаю, прав.

Лорд посмотрел через плечо. Охотника позади не было.

— Сбежал-таки. Какие пугливые нынче пошли темные эльфы! — усмехнулся Даагон.

Он долго ехал в одиночестве, и лишь по поведению единорога догадывался, что друид ушел не очень далеко. Но друид ли? Не ошибся ли лорд в очередной раз? Быть может, его четвероногий друг, нашедший ему так недостающего спутника и помощника, куда проницательнее?

Ведь и чутье говорило, что этого охотника можно не опасаться, но лорд разучился доверять чутью, а мысли путались. Он угасал. Умирал, но не решался вызвать в памяти заклинание петли времени из свитка Хоэрина, чтобы спасти всех и — ненадолго, до ритуала разрыва — себя от пытки.

Он хотел еще раз увидеть сына, если тот позволит, и хотел победить меч. Потому что это значило победить Древо Смерти, вынуждавшее Энраха быть таким. Древо можно победить! Ведь сын тоже борется, раз еще не ушел к Древу до конца. Надо помочь ему найти Посох Духа, и тогда все будет хорошо. Тогда свиток Хоэрина не понадобится.

С вершины холма виднелась темная и еще узкая полоса гор на горизонте, а Большая река была уже совсем близко. Ночью лорд собрался привязать себя к седлу единорога, чтобы больше не падать, — Росинфин, если его уговорить, прорвется сквозь волчье кольцо и донесет всадника до своих.

На закате клинок в очередной раз провернулся в ране, и Даагон выдержал эту пытку. Ему хватило сил. Он погасил шевеление меча. Сам.

А чуть погодя меч продернулся в теле с мстительной яростью. И сразу же — еще раз. И еще.

Лорд хрипел и бился на земле в агонии, но в этот раз сознание не покидало его — тот, кто держал меч, не давал уйти в спасительное небытие, наслаждаясь его мукой.