Феникс. Возродиться из пепла - Бекки Чейз

В обеденный зал я вхожу одной из последних и машинально высматриваю за столами Люцифера, чтобы держаться подальше. Не обнаружив, вздыхаю с облегчением — повезло. Сегодня можно сесть, где угодно.

— Привет, — я плюхаюсь на лавку возле Фариэля, который без энтузиазма перемешивает в тарелке овощной салат.

Причина его апатии за столиком напротив — с довольной улыбкой Сиина кормит Зепара кусочками мяса со шпажки и задорно смеется, когда тот шутливо прикусывает ей палец.

Ферцана уже на занятиях, и без поддержки сестры Фариэль оказывается не готов держать удар.

— Давай уйдем, если хочешь, — предлагаю я.

Он качает головой:

— Я не хочу бежать от своих страхов. К тому же мы оба знаем, с кем Зепар проводит ночи.

Слабое утешение. Люцифер тоже спал со мной, но…

Нет! Я вовремя одергиваю себя. Нельзя уподобляться Фариэлю и страдать из-за мнимых отношений. Да это и не отношения вовсе. Мы слишком разные, чтобы близость стала большим, чем просто секс. А раз так, нечего о них думать.

Подвинув корзинку с хлебом, я делаю сэндвич. Пока руки орудуют серебряным ножом, размазывая масло, глаза продолжают следить за входом. Люцифер так и не появляется, и я невольно расслабляю плечи. Оно и к лучшему. Я не готова к встрече с ним.

Доев завтрак, я отодвигаю тарелку. Зачем нам пародия на быт смертных? Ведь мы можем согреть себя силой мысли, а, значит, и накормить тоже. Высшие существа не умирают от голода. Неужели все дело в традиции «преломлять хлеб»[1]? В галерее я видела мозаику, на которой ангелы и демоны разделяют трапезу после смутных времен. Возможно, поэтому мы едим вместе — ангелы, демоны и необращенные. Не из-за жизненной необходимости, а в знак единства и Гармонии.  

В спальню я возвращаюсь с тяжелыми мыслями, но уже с порога о них забываю, увидев возле своей кровати Ромуила. С невозмутимым лицом он роется под подушкой, а чуть дальше, у шкафа стоит Данталион и пристально изучает содержимое полок.

— Что здесь происходит… — с раздражением начинаю я.

— Вы еще в трусах у меня посмотрите! — бушует Айри, кружа по комнате в одной сорочке.

Прикрыться она, естественно, не удосуживается, поэтому под прозрачной тканью заметно все — и кружевной треугольник стрингов, и торчащие соски.

— Если возникнет необходимость — посмотрю, — рявкает Данталион, нависая над ней.

Айри с вызовом смотрит в ответ.

— Зачем устроили обыск? — Лэм всплескивает руками, когда содержимое ее косметички высыпают на пол. — Нас в чем-то подозревают?

— Если есть вопросы или жалобы — обращайтесь к директору, — кривится Ромуил, отбрасывая ногой бутылочку с ароматическим маслом. — Это его распоряжение.

С каждой минутой хаос усиливается. Свитки с домашними заданиями, одежда, мои блокноты для рисования — все летит в одну кучу, мнется, ломается, крошится, как ненужный хлам.

— Шкаф перетрясли, куда теперь залезете? — продолжает дерзить Айри.

— Хороший вопрос, — Данталион хватает ее за подбородок, поддавшись на провокацию. — Раз уж ты не против…

Он не дает Айри пошевелиться и долго вглядывается в почерневшие от гнева глаза, читая мысли.

— Потянуло на горяченькое? — она подается вперед, демонстрируя, что не боится. — Тогда наслаждайтесь!

Данталион выше на целую голову и может свернуть шею одним движением руки, но Айри выдерживает взгляд, не вздрогнув и не моргнув. Отчаянная, безбашенная, наглая — с таким характером проще простого нарваться на неприятности, но ей как всегда везет.

— Понравилось? — с ехидной улыбкой интересуется она, когда Данталион разжимает пальцы и отворачивается.

На миг мне кажется, что на его щеках вспыхивает румянец, но в ту же секунду лицо становится  непроницаемым.

— Она не разбивала фреску, — бесстрастно выдает он.

— Какую фреску? — ахает Лэм. — И что вы хотите найти в наших вещах?